Цирк сновидений - Б. Гринн

при звуке его голоса обрывается, когда Меган начинает шевелиться. Её стоны гулким эхом разносятся по этой странной камере. Она хватается за живот и перекатывается на бок, рвота расплескивается по холодному камню прямо между нами. Затем она затихает. Слишком пугающе затихает.

​Мне нужно к ней. Заставляю тело обмякнуть, убеждая его, что мне можно доверять и руку пора убрать.

​— Я должна ей помочь. — Ползу к ней, и ржавое железо цепей на запястьях впивается всё сильнее с каждым рывком. Будто моё наказание — просто смотреть, как она умирает. Дергаю оковы в бессильной ярости. Всё, что я делала до сих пор, было ради защиты: Фамильярок, толпы, жаждущей зрелищ… каждого, кто оказался заперт в этом кошмаре. И я потерпела крах. Кажется, всё было впустую.

​— Ты ничем не сможешь ей помочь. Она не прошла испытание.

​Лицо Меган покрыто липким потом. Она выглядит смертельно больной. Её юная красота теперь измарана кровью и рвотой. Я запомню это лицо. Когда придет время и я наконец смогу поведать миру о тех ужасах, что вампиры творили ради забавы, я вспомню всё. Вспомню каждого, кто стал жертвой в этой больной игре. Оборачиваюсь к Фамильяру Сиприана; его голубые глаза пронзают меня насквозь суровой уверенностью. Похоже, иллюзия наконец развеялась и теперь не только я вижу это место тем, чем оно является на самом деле — изматывающей игрой разума.

​Отвожу взгляд, чтобы осмотреться. Мы в темнице — из тех, что показывают в фильмах про замки: с железными решетками и вечным, мерным стуком капель воды.

​— Где мы? — спрашиваю я, глядя куда угодно, лишь бы не на Меган.

​— Под землей. Какой флакон ты выбрала? — вопрошает он.

​— Нокса. С символом волка. Он был в такой маске на балу. — Горло перехватывает от этого воспоминания, от всего, что мы сказали и о чем промолчали… прежде чем я вонзила в него кол. Щемящая пустота в груди возвращается.

— А Меган? Что с ней случилось?

​К моему облегчению, она снова стонет, услышав свое имя.

​— Она пыталась отобрать у меня кровь Нокса. Она её не пила, но, поскольку она вцепилась в меня, врата забрали нас обеих. Думаю, поэтому ей так плохо. — Перехватываю цепи поудобнее и подползаю к стене рядом с ним. Каждое движение причиняет боль.

​Он протягивает руку.

— Кстати, меня зовут Джек.

​— Дэнни.

​— Я знаю. Приятно познакомиться официально, Дэнни.

​Но не успеваю я ответить на рукопожатие, как ропот и шарканье за пределами камеры приковывают мое внимание. Джек крепко сжимает мою ладонь.

​— Это они. У нас мало времени, слушай меня очень внимательно. — Его хватка становится почти болезненной, он притягивает меня ближе. — Делай всё, что они скажут. Без вопросов. Не вздумай сопротивляться. Бешеные любят погоню куда больше, чем подчинение приказам.

И словно по команде, утробное рычание приближающихся Бешеных становится всё громче, заполняя всё подземелье.

​Почему они здесь? Почему флаконы перенесли нас в тюремную камеру, а не к нашим Господам?

Джек отпускает мою руку и в поле зрения вплывает дрожащий свет факела, а следом — двое существ, что наверняка будут преследовать меня в кошмарах до конца дней. Селеста подводит их к железной решетке: её лицо бесстрастно и холодно, будто между нами в цирке никогда ничего и не было. Будто она не была моей подругой.

​Неужели всё это мне приснилось?

​— Что ж, я удивлена, что ты до сих пор жива. — Её пронзительный голос рикошетит от каменных стен, делая пребывание в темнице еще невыносимее. — Забирайте их. Обряд Связывания начнется через тридцать минут.

​Кровь стынет в жилах, когда прутья решетки раздвигаются сами собой. Тянусь к Джеку, пока монстры хватают меня за предплечья и рывком ставят на ноги, невзирая на тяжесть цепей, но он, должно быть, успел скрыться в тенях камеры.

​Не сопротивляюсь, в точности как он и наставлял. Пытаюсь запомнить дорогу, пока меня тащат сквозь лабиринт сырых туннелей. Здесь нет ничего, что могло бы послужить ориентиром на обратном пути. Непроницаемые каменные стены кажутся одинаковыми. Когда факел в руках Селесты освещает тропу впереди, замечаю, что на скалах поблескивает налет того же тошнотворно-зеленого оттенка, что покрывает Бешеных… а теперь и Меган.

​Неужели Меган превращается в Бешеную?

​Следуем за Селестой по извилистым коридорам и, кажется, проходят часы. Легкие наполняет спертый воздух. Сосредотачиваюсь на этом ощущении, а не на собственном страхе, пока тропа уходит вниз, увлекая нас всё глубже во тьму. Неровная поверхность из зазубренного камня обдирает босые ступни. Бесчисленные крошечные порезы начинают саднить.

​Когда же я потеряла туфли?

​Всё это напоминает какую-то сеть подземных пещер. Мы под горой? Не здесь ли вампиры были прокляты оставаться на веки вечные?

​В конце спуска резко сворачиваем налево и проходим под аркой. За ней открывается вид на самый захватывающий город из всех, что мне доводилось видеть.

​Глубоко в камне высечена средневековая крепость, подобной которой я никогда не встречала. Город окружает ров шириной с реку, и единственный путь внутрь лежит через мост. Даже если бы армия сумела перебраться на ту сторону, заградительные стены цитадели настолько толсты и высоки, что для их прорыва, держу пари, потребовалась бы тысяча таранов. Над всем этим теснятся гроздья домов, квадратных и маленьких, в окнах которых мерцают янтарные огни. А за ними высятся еще более внушительные шпили.

​Вскидываю взгляд еще выше, мимо череды жилищ и башен, пока он наконец не замирает на готическом замке, словно сошедшем со страниц романа о Трансильвании. Он прекрасен в своем извращенном величии. Невольно гадаю: был ли этот исполинский город плодом воображения моих предков и есть ли во всей этой истории хоть капля правды.

​— Что это за место? — спрашиваю я.

​Селеста оборачивается, её лицо кажется измученным и печальным.

— Ад.

​Идем к началу большого каменного моста. В голове теснится миллион вопросов. Цепи на запястьях уже не кажутся такими тяжелыми, как в камере. Виной тому адреналин или магия?

​Ничто из этого не кажется реальным. Вот-вот я проснусь от этого лихорадочного сна в своей маленькой однокомнатной квартире. Прокляну себя за то, что проспала, но всё равно загляну в любимую кофейню перед работой. Поздороваюсь с Тревором и поблагодарю его за то, что он приготовил кофе именно так, как я люблю. Затем сяду за рабочий стол и буду жаловаться на Алана любому, кто готов слушать. Буду писать дурацкие колонки со сплетнями и съем бейгл на обед.

​И я ни на миг не вспомню о