Цирк сновидений - Б. Гринн

​Когда мы приближаемся к концу моста, железная решетка на въезде в город поднимается.

​— Где все остальные? — спрашиваю я. Когти Бешеного впиваются в кожу еще сильнее, причиняя боль, но не проливая крови.

​— Фамильярки, полностью принявшие магию, уже на церемонии Связывания, — бросает Селеста через плечо.

​Так вот почему мы с Джеком оказались в камере: мы прошли испытание, но не сумели убедить магию в том, что искренне желаем быть здесь.

​Селеста идет впереди, её длинный светлый хвост качается из стороны в сторону. Преодолеваем несколько крутых лестничных пролетов: икры горят при каждом шаге. Даже в лучший из дней мне бы нелегко далась такая нагрузка. Но она шагает так легко, будто прогуливается по парку. Селеста замирает на самом верху, следя за каждым моим движением, точно ястреб.

​— Иногда я забываю, насколько ты хрупкая. — Она морщит нос. — Ты серьезно не переоделась перед финальной тренировкой?

​Фыркаю. Разумеется, наряд беспокоит её куда больше, чем моё самочувствие.

​— А я забываю, насколько ты стерва, — огрызаюсь в ответ.

​Она усмехается, затем разворачивается на шпильках и стремительно идет вперед под своды арки, освещенной мерцающими факелами. За внешней границей города тянутся узкие мощеные улочки с покосившимися домами, которые, кажется, рухнут от первого же сильного порыва ветра.

Здесь тихо. Жутко тихо.

​Дорогу освещают уличные фонари и это кажется странным. Они выглядят викторианскими, тогда как сами дома кажутся еще древнее — возможно, в стиле Тюдоров: их резкие черные балки контрастируют со светлыми стенами.

​Мы идем дальше, и лишь цокот каблуков Селесты нарушает безмолвие. С трудом поспеваю за ней — усталость наконец обрушивается на меня неподъемным грузом. Пока мы петляем по узким улочкам, похожим одна на другую, что вновь лишает меня шанса найти обратный путь, до нас доносится низкий гул. Сначала не могу разобрать, что это, но стоит нам добраться до самого сердца города, как рокот толпы становится оглушительным.

​Едва держусь на ногах, когда меня затаскивают на огромную каменную арену, столь же величественную, как римский Колизей. Окидываю взглядом толпу, отчаянно надеясь увидеть Нокса, пока щемящая боль в моей груди достигает мучительного предела. Ужас ледяной хваткой сжимает кости, когда тысячи людей разражаются приветственными криками. Кажется, я вот-вот рухну на колени от этого шквала звуков.

​Оглушительный рев затихает, едва мой взгляд замирает в самом центре арены. Нокс стоит у каменного алтаря. Наблюдает. Ждет. Вырываюсь из мертвой хватки Бешеного. Мои ноги несут меня сами. Песок впивается в порезы, но мне плевать.

​Мучительная боль наконец уходит и ничто больше не имеет значения. Только он.

Мне нужен Нокс.

ГЛАВА 30

​Дэнни

Наши дни

Ослепительная боль пронзает череп изнутри. Вспышки белого света пляшут перед глазами, прежде чем превратиться в призрачные тени с пугающе белыми зубами.

​— Тебе нужно отдохнуть. Это длилось несколько часов.

​Мягкий голос Нокса прорезает агонию. Открываю глаза: зрение плывет, фокус то появляется, то исчезает.

​— Мне… мне нехорошо. — Пытаюсь подняться, но конечности живут собственной жизнью. Рушусь на пол и перед мысленным взором вновь возникают призрачные фигуры. По виску скатывается капля холодного пота. Неужели я подхватила грипп? Чьи-то руки касаются лба, оставляя за собой след ледяного жара. Вскрикиваю от боли.

​— Мисс Коллард? — зовет он.

​Эта фамилия… Я откуда-то её знаю. Она моя?

​— Не трогай меня, — выдавливаю я. По крайней мере, мне кажется, что я это говорю.

​Разум заполняют видения: бальные залы и цирковые шатры, маски животных и флаконы с кровью. Не понимаю, где начинаюсь я, а где — конец этого наваждения. Знаю лишь одно: голова вот-вот взорвется.

​— Боже, что здесь, черт возьми, происходит?! — Голос сестры вырывает меня из пустоты собственного разума.

​Хочу вскочить, защитить её от этого опасного мужчины, что навис надо мной, но не могу пошевелить телом. Из горла вырывается лишь невнятное хрипение.

​— Мисс Коллард? Минуту назад она была в порядке, а в следующую рухнула на пол, — властно произносит Нокс.

​Коллард… это не моя фамилия.

​— Убирайся! — пронзительно кричит сестра. — Ты и так наговорил лишнего. Дэймон предупреждал, какова будет цена, если ты попытаешься вернуть слишком многое и слишком рано!

​— Знай свое место! — рявкает Нокс в ответ.

​Они знакомы? И Дэймон? Тот самый Дэймон из истории? Откуда Клэр о нем знает?

​— Знать свое место? Ты потерял право помыкать мною три года назад, Господин.

​Святые угодники, что же происходит?

​— Ты всё еще связана со мной. В каком бы мире ты ни находилась. Отнеси её в комнату, и когда она проснется, проверь, помнит ли она хоть что-то, — молит Нокс мою сестру. — Если да — снова сотри ей память и мы попробуем еще раз через пару недель. Как и в прошлый раз.

​Когда Клэр подхватывает меня на руки, я пытаюсь открыть глаза, но безуспешно. Они говорят обо мне? О моих воспоминаниях?

​— У нас нет недель. Ты сам это знаешь. К тому же, тебя не было здесь в прошлый раз, когда она всё вспомнила. Она кричала несколько дней напролет! Мне пришлось снова стереть ей память, чтобы она не сошла с ума. Но в этот раз ей придется пройти через это до конца. У нас больше нет времени. С меня хватит правил!

​Клэр несет меня в спальню и опускает на мягкую постель.

​— Я не позволю ему снова забрать твои воспоминания, Дэнни. Обещаю, — шепчет она.

​— Дэнни? — переспрашиваю я в замешательстве.

​Очередная ослепительная, бесконечная боль вонзается ножом в кость между глаз. Мой крик звучит чужим голосом. Корчусь на простынях, цепляясь за ткань мертвой хваткой, будто это единственное, что удерживает меня в реальном мире. Пот заливает тело, пока Клэр пытается успокоить меня словами, которых я не разбираю. Её высокий голос дает обратный эффект: он точно скрежет ногтей по…

​Постойте. Нет. Это не Клэр. Это голос Селесты.

​Внезапно боль в голове стихает. Пульсация уходит, а внутри сознания поднимается знакомый багряный занавес. Я вспоминаю всё. Кажется. Не знаю, как я вернулась сюда, в свой мир. Но я помню…

​— Нокс? — зову я и горло саднит от усилия. Слегка приоткрываю глаза, позволяя оранжевому сиянию рассвета затопить мое затуманенное зрение.

​Что-то в груди встрепенулось и пробудилось, едва комната обрела четкость. Нет, не «что-то». Узы. Слезы наворачиваются