Продана криминальному боссу - Анна Гром

– Галя, – Леонид мягко взял её за руки и отвёл в сторону. К ней бросился Демид. Мать смотрела на него умоляющими глазами, искала помощи, поддержки, пыталась остановить то, что творилось у неё на глазах. И не находила её. Доведённая до отчаяния, Галина бессильно повисла на руках у среднего сына.

– Внуки. Наши внуки. Совсем маленькие. Алиса, Ванечка… – она захлебывалась в рыданиях. Александр с ужасом понял, что его племянники остаются круглыми сиротами.

– Здесь кто-нибудь способен держать в руках оружие? Александр?

Собственное имя прозвучало, как хлёсткая пощёчина. Александр непроизвольно дёрнулся, когда услышал его. Холодная рукоять пистолета тронула ладонь, перед лицом возникли орехово-зелёные глаза Леонида. Они влажно блестели, в них читалось сочувствие горю, которое уже почти состоялось.

– Надеюсь, ты хотя бы в этом не подведешь меня, – добил Искандер, и чувство стыда накрыло Александра лавиной. Оно ударило его в лицо, набилось холодными льдинами за воротник. Тогда Александр впервые захотел навести оружие на отца. Впервые ужаснулся этой мысли. Тому, что она вообще пришла ему в голову.

Потом, после всего, давясь очередной сигарой на крыльце отчего – до чёртиков ненавистного – дома, Александр с ужасом понимал, что эта страшная мысль укоренилась в нём.

– Давай, брат, докажи, что ты не трус.

Шепнул ему Данил за секунду до выстрела.

Грохнуло дважды. Дважды руку дёрнуло отдачей. А потом наступила темнота.

Он выплыл из неё только на улице. Сухие реплики отца отдавались эхом по стенками черепа, скребли память. «Детей перевезти сюда. Галина позаботится о них».

«Уберите тела. Багиров, займись поиском юристов для «Воскресенский консалтинг». Свяжись с нашим судмедэкспертом».

«После похорон устроим семейный совет. Я не уверен, что Александр готов нести бремя главы семьи. Все свободны. Демид, останься».

Отняв жизнь у сына, он словно бы сам получил жизнь. Жалкий, высушенный, жестокий ублюдок. Александр снова поймал себя в реальности, когда яростно тушил сигару о край ступеньки. Она рассыпалась мелкой, вонючей пылью, и ветер растрепал её по всей лестнице. Перед глазами всплывала картинка – два тела, державшихся за руки – Александр раз за разом прогонял её из головы. Ещё одна – мать, упавшая на грудь Данила, её руки по локоть в крови, прикосновение, липкое, мокрое, её скользкие пальцы и глаза, полные боли. «Ну, зачем, сынок, зачем?».

Хлопнула дверь, Александр резко обернулся, подобрался, будто ожидая нападения. Демид вывалился из дома, как пьяный, и зашагал куда-то прочь. Он держался за стенку, ничего и не кого не видя перед собой, а после сел на корточки и зарыдал в голос.

Это было выше его сил. Александр втянул носом воздух – голова закружилась сильнее – отпружинил от ступеньки и бросился к машинам. Ему хотелось немедленно уехать отсюда. И больше никогда не возвращаться.

Она вошла тихо, словно тень – её выдал лишь густой, терпкий мандариновый аромат. Она была словно соткана из тьмы. Из тьмы и крови в этом своём красном платье. Она ему снилась. Снилась или чудилась, потому что скотча осталось на дне. Вот, оказывается, сколько ему нужно, чтобы напиться. Всего-то один графин.

– О, боже…

Тень говорила голосом Эмилии Салимовой.

Она двинулась, и вместе с нею двинулась тьма. Она настигала его, грозясь растворить его в себе, затопить. Александр задыхался. Александр пил, пытаясь протолкнуть колючий ком в горле. Грыз лёд, чтобы сводило зубы и болели схваченные холодом дёсны. Вдыхал запах незажжённой сигары, чтобы заглушить резь в носу. Делал всё, чтобы сдержать боль. Тень скользнула на кухню, села напротив. Александр не поднимал на неё глаз, лишь боковым зрением уловил красный блеск помады. Тень нежно дотронулась до его руки.

– Я убил своего брата. Я убил свою жену. Это был не несчастный случай. Ты должна это знать.

Голос дрогнул, и Александр поспешил залить новой порцией скотча разгорающийся в груди пожар. Он не знал, реальна ли Эмилия или его воображение так зло шутит над ним, но тень переместилась, скрипнул стул и тепло объятий накрыло его, словно тёплым одеялом. Она аккуратно положила его голову себе на грудь. Аромат мандарина стал отчётливее, отчётливее стали слышны нотки, зашифрованные в букете «Амуаж» ладана – запаха умирания. Эмилия была здесь. Он ощущал тепло её рук, слышал её дыхание. Она гладила его по голове и что-то шептала, и напевала, словно баюкала.

– Я больше тебя не оставлю. Что бы ни было. Ты мой. Мой навсегда.

Глава 48

Это было тяжёлое утро.

Леонид Багиров проспал всего час, сидя сгорбленным на жёстком железном стуле в морге. Здесь Врач и верный Воскресенским судмедэксперт работали над телами Данила и Лилии, сочиняя для них нужную причину смерти. Ещё две трагические гибели в семействе видного бизнесмена однозначно привлекут внимание общественности, здесь нельзя было проколоться.

Ночью в промышленной зоне его люди разбили машину Данила – по легенде смерть настигла чету Воскресенских в автокатастрофе. Леонид привык разгребать последствия принятых Искандером Борисовичем решений, но с каждым разом это становилось всё сложнее и сложнее. Рак явно действовал тому на мозги. И пусть в последние пару недель ему явно стало лучше физически, разум его продолжал бедствовать.

Данил лежал на жестяном столе, его грудь пересекал толстый шов от вскрытия – никаких следов огнестрела – худой, белый, словно из воска вылепленный. Не Данил, уже нет, только его тело. Багиров смотрел на него и не мог поверить в то, что видит. Молодой, здоровый, энергичный. Любимый сын Галины, её единственная отрада, ведь старших Искандер едва ли не отобрал у неё, опасаясь, что она их «слишком изнежит». Что она сейчас испытывает… Не передать словами. Багиров злился от собственного бессилия, ведь он ничего, абсолютно ничего не мог сделать, только ждать, когда этот страшный, безумный палач сдохнет.

Ещё в 90-х Искандер Воскресенский славился своей изворотливой мстительностью и жестокостью. Создав себе имидж и наворотив кучу дел, он перебрался в Москву из Рязани, где планомерно, с нуля двадцать пять долгих лет строил свою империю. Этого было у него не отнять – он умел налаживать связи и заключать договора, он умел припугнуть, отблагодарить и наказать, но в нём не было чувств. Семья была ему лишь средством – жена и сыновья лишь обеспечивали его интересы.

Галина рожала, дети работали во благо Семьи.