Продана криминальному боссу - Анна Гром

что малышня побаивается его. Малышня побаивалась и деда. Лилю Александр всегда воспринимал, как чужеродный элемент, она и сама себя так держала – её болезненная тяга к независимости появлялась даже в мелочах.

Она постоянно встревала в разговоры о политике, о бизнесе, причём не всегда чувствуя нить беседы и преследуя одну-единственную цель – обозначить своё особо ценное мнение. Которое лично ему было попросту неинтересно. Александра раздражало даже то, что на семейных ужинах она пила виски наравне с мужчинами, разговаривала по телефону за столом, форсировала смену блюд, всячески обозначая, что у неё много работы и мало времени для пахнущих плесенью семейных традиций. Александр не знал, какой она была матерью, но, наверное, весьма любящей. Два часа в неделю, когда была свободна от маниакально любимой работы. Александр никогда не потерпел бы такую женщину рядом с собой. Удивительно, что же нашёл в ней Данил?

В небольшой круглой беседке Александр нашёл Диму Борисова. Маленький, чернявый и худой, он больше напоминал еврея. Дима пришёл к власти десять лет назад, когда Борисовских знатно трясло после убийства предыдущего босса. С Воскресенскими Борисовские поддерживали тесные деловые и дружеские связи, Дима был одним из первых, кто приехал к Александру выразить сочувствие относительно смерти его жены. Топить лодку «Воскресенский консалтинг» было не в его интересах, поэтому к словам Димы Александр прислушивался, но пропускал их через фильтр своего личного мнения.

Борисов принципиально носил выпивку с собой – у него был патологический страх быть отправленным, как его предшественник. К этому его чудачеству с пониманием относилось всё его окружение, несмотря на его специфические вкусы – сегодня у него был вишнёвый ликёр. Александр не отказался от рюмки. Приторная гадость с лёгким химическим привкусом – казалось, Борисов сам желал кого-нибудь отравить этим дерьмом, но Александр, сделав каменное лицо, стерпел. Доверие и расположение было дороже поруганного вкуса.

– Я не слишком поддерживаю то, что делает Володя, – после пары ничего не значащих фраз о погоде, организации скачек и одной дамской шляпки в виде пепельницы с сигаретой, Дима сам перешёл к насущным вопросам. – Говорят, подкоп под вас его рук дело. И я, знаешь, вполне этому верю. Но он взял слишком высоко, пытаясь действовать через железные дороги. И слишком низко, действуя через девчонку. Рано или поздно и его найдётся, за что ухватить, ведь что посеешь, то и пожнёшь.

Александр был согласен, что облава на Романова была слишком дерзким актом. Это было объяснимо. Владимир Калинских – потерял любимую дочь и хотел мстить. А вот слухи про «девчонку» Воскресенскому хотелось прояснить.

– Что ты имеешь в виду?

– Он считает, что ты нарушил договор, связавшись с ней. Не по понятиям поступил.

Речь шла об Эмилии, не нужно быть семи пядей во лбу. Александр предполагал, что их отношения вызовут шум, но не предполагал, что такой серьезный.

– Прокурор официально не состоит в группе Калинских, а она не его жена. По факту нарушений нет.

Не смотреть на чужих жён – одно из "воровских законов", понятий, выработанных много лет назад. Но Александр считал себя абсолютно чистым. Он не пошёл бы на риск, зная, что Эмилия – законная жена кого-то из членов группировок. Или всё равно пошёл бы? Какой смысл теперь гадать.

– Я с тобой согласен. Но ты знаешь, порой хватает и слухов, чтобы потерять доверие.

"Она же просто шлюха", – так и сочилось во взгляде собеседника. – "Из-за шлюх так не подставляются".

Вишнёвый ликёр оседал на языке горько-сладким послевкусием, щипал нёбо. Хотелось воды или чего-нибудь приличного, желательно без сахара, скотч подошёл бы идеально. Хотелось найти Эмилию, посмотреть на неё и убедиться – всё было не зря. Что она всё ещё нужна ему.

Сомнения разъедали Александра. Он чувствовал себя стоящим на сцене под бьющими в лицо лучами прожекторов. Его личная жизнь и раньше была под прицелом, но тогда у него была жена, полностью соответствующая всем требованиям и стандартам, а сейчас любовница. Чужая любовница…

Её не было на смотровой площадке. Её не было у фуршетного стола. Александр метнулся было к выходу, но вспомнил, что у неё теперь тоже есть телефон. Эмилия долго не поднимала трубку. А когда подняла…

– Кто следующий на очереди, Саша? Кому следующему меня обещали?

На него словно обрушилась стена. Эмилия никогда не говорила с ним так. Её голос никогда не был настолько холоден и одновременно полон отчаяния. Её обволакивающий, щекочущий слух голос никогда не звенел, словно натянутая цепь. Александр заозирался по сторонам в надежде увидеть её – в ярко-красном платье она не могла просто затеряться в толпе. Александр вдруг понял, что подсознательно вырядил её так броско. Чтобы её видели все. Видели и пускали слюни на его новое приобретение. Чтобы «выгулять» свои инвестиции. Что же он, чёрт подери, за дерьмо такое?

– Я не понимаю, о чём ты. Где ты?

– Шесть миллионов. Я знаю про шесть миллионов.

Глава 45

Александр вдохнул, но забыл выдохнуть. Резко повернул голову направо – ему показалось, что там он увидит ухмыляющуюся физиономию Павла Осиповича. Но его там не было, а была вереница чужих, безучастных лиц. Чужие взгляды смотрели на него, сквозь него, друг на друга, и воздух становился тяжёлым, пряным, отдавая запахом прелого навоза и сена. Где-то фыркнула лошадь. Александр огляделся – вокруг площадки ездила тройка и тянула за собой элегантную коляску с кучером, разодетым под старину. В коляске сидела и заливисто смеялась Дарья Калинских. В своём блекло-розовом наряде она походила на бледную моль. Александр тяжело сглотнул и возвратил внимание к трубке.

– Миля, скажи мне, где ты и мы всё обсудим. Это не телефонный разговор.

– Нет, Саш, – она жёстко прервала его. – Скажи сейчас. Это правда?

Александр не стал ей врать.

– Я заплатил ему за молчание.

За то, что он отозвал заявление в полицию. За то, чтобы не смел преследовать её и уж тем более за то, чтобы он помалкивал об их соглашении. Но на что он надеялся? На принципиальность и порядочность самого прокурора Москвы и области? Да и, по сути, о чём ему молчать, ведь это он, Александр, купил себе женщину при своих-то возможностях. Ведь это Александр сам передал ему лично в руки инструмент для манипулирования. Демид был прав – в тот момент Александр совершенно не дружил с головой. Он эту самую голову потерял к чертям