Продана криминальному боссу - Анна Гром

и Воскресенский? Чем они, по сути, отличаются друг от друга? Её не искала полиция, и прокурор не пытался выйти с ней на связь. Её похитили из дома прокурора города Москвы, и после всё было так, будто этого вопиющего акта не было вовсе. Они ведь могли договориться. Может, и вправду Александр взял её в аренду, как и предлагал ему Павел тогда на мэрском балу? После всего, что она испытала, до сих пор наивно верить в любовь? Нельзя влюбляться в своих покровителей, ей же говорили. Это только боль, одна боль…

Эмилия усмехнулась. Её душили слёзы. Вторая порция шампанского едва протиснулась сквозь сжатое спазмом горло. Она вела себя, как чёртова истеричка, и пусть. Взяв ещё один бокал, Эмилия направилась к туалетам. Пойманного по дороге официанта она попросила напомнить, где здесь выход. Всё также держа спину прямо и улыбаясь, Эмилия Салимова прошла мимо ушлых секьюрити и оказалась в ухоженном зелёном саду. Затерявшись среди густых кустарников, она направилась туда, где слышался шум дороги…

Глава 44

За два часа до старта забега Лёня Багиров сообщил Александр у, что Данил только что сел в самолёт. Вечером брат будет в Москве. Александр надеялся, что он осознаёт всю цену своего попустительства. У них осталось меньше суток, чтобы всё уладить. От иска к прокурору следовало или откреститься, или давить до конца. С другой стороны, к ним и их контрактам с «Мостостроем» подкрадывалась антимонопольная служба и правоохранители, и с этим тоже нужно было что-то делать. Александр притащился на скачки, которые всей душой ненавидел, считая их скучнейшим развлечением для снобов, чтобы разузнать, какие настроения царили среди людей.

Светские мероприятия были обязательными в его деловой и общественной жизни: на них заключались соглашения, делились слухами, получали информацию из первых уст. Вовремя выпущенная сплетня могла здорово навредить репутации, выпущенный в ответ, равноценный по значимости слух, мог развернуть общественное настроение в иное русло. Это была политика и дипломатия – тонкое дело, где требовалась сосредоточенность и умение просчитывать на несколько шагов вперёд. Порой Александр задавался вопросом, кто он больше, босс или бизнесмен, и никогда не мог прийти к однозначному ответу. Времена, когда проблемы решались одним лишь оружием, давно прошли. «Воскресенский консалтинг», а точнее многие его ответвления в виде дочерних фирм, никогда не были кристально чисты, и при огромном желании – и бесстрашии – до этого можно было бы докопаться. Александр чувствовал себя зависшим где-то посередине: между патриархальным укладом жизни отца и реалиями современного мира.

Подавая Эмилии бокал шампанского, Александр огляделся. Здесь были представители Самарских и Дима Борисов – босс Семьи Борисовских собственной персоной. Владимира Калинских видно не было.

– Ни я, ни Даня не можем ни в офис попасть, ни дозвониться до тебя. Что за ерунда?

Когда они с Эмилией мирно пили шампанское и беседовали – кажется, Александр что-то рассказывал ей об истории возникновения скачек – его дёрнула за рукав Лиля Воскресенская. Жена младшего брата выглядела взвинченной и даже одета была как будто бы наспех. Простое светлое платье с пиджаком больше подходило для пикника, а шляпа, огромная, соломенная, купленная, казалось бы, где-то на уличном лотке, норовила слететь с головы при каждом порыве ветра. Лиля удерживала её рукой. Шепнув Эмилии пару слов и подтолкнув в сторону смотровой площадки, Александр отошёл в сторонку. Он не ожидал увидеть здесь невестку, не ожидал и не хотел превращать мероприятие в семейные разборки.

– Вероятно, моя служба безопасности просто очень хорошо работает.

– Ты не хочешь со мной поговорить?!

– Тебе есть, что сказать мне? – с иронией произнёс Александр, пригубив шампанское. Он словно бы прятался от неё за этим бокалом, делал из него баррикаду. Александр не хотел смотреть на Лилию, он глядел куда-то поверх её шляпы, потому что злился на неё, и эту злость едва сдерживал. Лилия работала на брата, и всегда была в курсе его дел. Но вот с ней решать вопросы ему совсем не хотелось.

– Я прошу помочь. Я просила сменить представителей обвинения, потому что Осипович замешан в этом. Я уверена, что Фёдора Романова слил кто-то из конкурентов. Он действительно занимался наркоторговлей, Саш … Он смог бы найти лазейку, времени было мало…

– Для поездок в Дубай и сопровождения там сделок у него было время? Или ты была недостаточно компетентна?

Лита шумно выдохнула. Полные губы, изогнутые словно лук, поджались в тонкую линию. Она ненавидела, когда кто-то проезжается по её профессионализму – честолюбивая, властная и беспросветно глупая, считавшая себя при этом умнее других – и Саша с удовольствием проехался по её больной мозоли. Он бы вышвырнул её из компании ещё вчера, но официально – и очень предусмотрительно – она перешла в фирму Данте, как только та открылась. С этим фактом он уже ничего поделать не мог.

– Ты просто хочешь, чтобы так было, – зло прошипела она. – Позволь мне вернутся к делу, Алек. Я должна выступить в суде. Мне не нужны пятна на репутации.

Удивительно, она просила, не требовала. Александр знал, для неё, как для ярой поборницы прав женщин, это было унизительно. Сощурившись, он пристально посмотрел ей в лицо. За каменным выражением таился страх и растерянность. Оглушительное фиаско, которое она потерпела, стукнуло её по голове её же собственными амбициями, по факту абсолютно несостоятельными. Александр был почти счастлив, что оказался прав.

– Твоя репутация не моя проблема. Данте почистит за тобой хвосты.

Александру больше нечего было ей сказать. Он больше не хотел иметь с невесткой дел, пусть с ней разбирается брат. Ему было плевать, посчитают его безжалостным, мстительным или просто гадом, он не считал свое решение необоснованным.

Лиля шумно выдохнула. Полные губы, изогнутые словно лук, поджались в тонкую линию.

– Спустись с небес, Саша Твоя заносчивость у меня уже в печёнках сидит. Кем ты себя считаешь? Ты тоже не без греха! – прошипела Лиля ему в спину. Ей хватило выдержки и чувства приличия не разораться и не увязаться следом, навлекая на себя внимание охраны, а Александр у было глубоко плевать на её мнение о нём.

Александру сложно было воспринимать Лилю и Даньку единым целым, несмотря на то, что она носила фамилию Воскресенская уже больше пяти лет и на двоих совместных детей. Александр видел племянников два-три раза в году, и ни они, ни он не проявляли друг к другу большого интереса. Данил как-то вскользь говорил,