Продана криминальному боссу - Анна Гром

– О боже… «Ты меня купил», —она сказала это шёпотом. В её голосе звучал ужас.

– Тот, кто сказал тебе это, рассчитывал именно на такую реакцию, – Александр старался быть, хотя бы казаться, максимально спокойным, надеясь, что его деловой, почти холодный тон успокоит и её. Но всё случилось наоборот. – Кто тебе это сказал? Осипович?

– Нет, не он. Это неважно, – в её голос снова вернулась решимость. Александр чувствовал, как наваливается усталость. Ему становилось чертовски сложно следить за этими перепадами. Снова американские горки, которых он так ненавидел. – Я всё поняла. Ты не звонишь мне, не берёшь трубку, не интересуешься мной. Оставил меня здесь одну. Тебе всё надоело, да?

– Разве я не интересуюсь тобой?! – Нет, Александр не мог с этим согласиться. Он делал для неё всё. Неужели Эмилия оказалась также ненасытна, как и все другие женщины?

– Я ухожу от тебя.

– Эмилия… – Александр с досадой потёр переносицу. Чёрт, ну почему всё так сложно? Почему именно сейчас? И почему, дьявол раздери, все проблемы наваливаются вот так сразу?

– Я больше не хочу быть вещью, не хочу. Не буду! – на последней фразе Эмилия вскрикнула. Александр услышал, как она заплакала.

– Ты не вещь…

– Я ухожу, Саша. Не ищи меня.

Ей удалось его шокировать, хотя Александр уверен был, в этой жизни его больше ничего не удивит. Нет, он не думал о «долго и счастливо», не строил прогнозов, но и не предполагал, что их бурный роман окончится так внезапно, да ещё и по её инициативе. Он вдруг вспомнил её слабую, беззащитную избитую, кутающуюся в тонкий атласный халат… Нет, он не ошибался тогда – у Эмилии Салимовой действительно был стальной стержень.

– Это твоё право.

Он не станет удерживать её, как-то делал Осипович. Он обещал ей свободу и море новых возможностей. И он ей это даст. То, чего она так желает. Она молча сбросила вызов. Её чувства, её слова и обещания не стоили ни копейки, раз разбились о первые же трудности. Она не дала ему даже шанса оправдаться. Авантюристка. Может, так оно и было, и Демид был прав? Всё подстроено. Чтобы заставить его ошибиться. Александр усмехнулся – красиво она всё повернула. И осталась при этом жертвой. Идеально.

Александр смертельно устал. Этот разговор вынул его до дна, выжал до капли. Он сунул телефон в карман и покинул ненавистные скачки через главные ворота. Вслед ему мстительно улыбалась Дарья Калинских.

Глава 46

Александр выжимал из «Линкольна» всю мощь, которую способен был принять извилистый хайвей – разбиваться в лепешку он не планировал, хотя это решило бы большую часть проблем. Александр усмехнулся своим мыслям.

Управление машиной с бешеным мотором под капотом давало ему ощущение контроля. Сейчас это было особенно важно. Он ощущал себя парящим в свободном падении, ведь он уже почти ни на что не мог влиять. В квартире было непривычно пусто (как же быстро он успел привыкнуть к чужому присутствию!), но вещи Эмилии лежали там-сям и этот рояль, казавшийся теперь огромным и неповоротливым бельмом…

Всё вернулось на круги своя – квартира, чей порог не переступала ни одна женщина – и всё, что было до казалось теперь сном. Барельеф дамы с печальным лицом всё ещё висел на месте, Александр забыл снять его. Он ринулся в гардероб, выволок оттуда деревянный табурет-стремянку, взлетел на него. Панно с грохотом рухнуло на каменный пол и разбилось на мелкие куски. Александр с удовлетворением глядел на дело рук своих – больше никаких несчастных женщин в его доме. Довольно.

В дверь позвонили. Наверное, соседи или консьерж прибежали на шум. Александр подошёл к двери, нажал на кнопку видеосвязи. На экране высветилась тёмная макушку Данила и его недовольное лицо. Наконец-то. Никогда в жизни он не был так рад видеть младшего брата. И, конечно же, он никоим образом это не выразил. Молча войдя в квартиру Данил метнул на журнальный столик пачку отпечатанной бумаги. В углу титульного листа была нанесена эмблема «Мостостроя».

– Что это?

– Договора. Я только что от Феди. Задним числом он раздробил «Мостострой» и перевёл все активы третьим лицам, – Данил взглянул на брата и, наверняка, оценив степень удивления на его лице, пояснил. – Я тоже об этом не знал. И ещё. Он просил меня организовать ему встречу с тобой.

– Ясно. Что ни черта не ясно, – Александр сел в кресло, взялся за бумаги, пролистал их.

В покупателях числились несколько знакомых лиц и несколько компаний, принадлежащих «Воскресенский консалтинг». Александр увидел договор и на своё имя. Пятнадцать процентов уставного капитала «Мостостроя» теперь принадлежали ему. Осталось только поставить подпись. Ему определённо нужна эта встреча, чтобы, как минимум, всё прояснить.

– Ты отстранил Лилию.

– Ты скинул на неё всё, что должен был вести сам и никого не предупредил! Она продула дело.

– А что, если я тоже устранюсь?

Александр, оторвавшись от чтения договора, поднял на него суровый взгляд исподлобья. Его высокие скулы зарумянились, словно он только что пробежал стометровку – Данил пылал злобой.

– Тебе не позволят.

Может сколько угодно строить из себя независимость и создавать иллюзию владения ситуацией, но выйти из Семьи ему было не под силу. Не существовало ни единой лазейки обойти кодекс – он не был договором, где изворотливый адвокатский ум мог бы найти слепые пятна, его не существовало. Это «дело» Данил никогда не выиграть. И эти его попытки играть с собственной жизнью в рулетку чертовски злили Александра. От радости не осталось и следа.

– Скажи спасибо, идиот, что за неё не взялся наш отец.

– Она мне хотя бы не изменяла.

Младший брат сознательно, абсолютно расчётливо проехался по его самолюбию. Со знанием дела и мстительным удовольствием надавил на больное место. Лена, теперь Эмилия…

Данил не мог знать того, что происходит у Александра в душе, но он мог бы представить, поставить себя на его место… Но нет. Данил мстил, и Александр больше не желал это терпеть.

– Хочешь ударить меня? Валяй. Я знаю, ты давно этого хочешь. Тебя бесит одна мысль, что я могу послать папашу надолго, а ты нет. Потому что ты трус, Сашка…

У обоих зазвонили телефоны. Александр только сейчас понял, что держит Данила за грудки – даже не заметил, как сорвался с места, как перевернул стул, как махом