Продана криминальному боссу - Анна Гром

Отчеканил Александр и коротко кивнул головой – значит, разговор окончен. Леонид вышел из кабинета, плотно притворив за собой дверь. Александр набрал секретаршу и попросил вызвать к себе Демида.

Сколько его не было? Всего каких-то четыре дня? Четыре дня и пять ночей. Он позволил себе всего четыре дня и пять ночей, и всё вокруг начало рушиться.

Александр вспоминал об Эмилии: карабины и ремни портупеи, красные следы на её коже от них, её красивый рот, полный его семени, блеск кристалла между её ягодиц и это томное ощущение бархатистой узости и полной власти. И это её «Саша» глубоким, тягучим контральто… Точно ли оно стоило того? Что он вообще хотел? Что хочет сейчас? Догнать ускользающую юность? Забыть, кто он такой? Поиграть в героя-любовника? Доказать что-то самому себе? Только вот что…

Эмилия Салимова подняла его до высот небес, но делала ли она это от чистого сердца? Или воспроизводила то, что умеет лучше всего – притворяться? Или благодарить за спасение? В присутствии Эмилии Александр не мог думать трезво, но вдали от неё сомнения крались к нему, словно ядовитые змеи… «Знаешь, чего я хочу? Чтобы ты был счастлив». Нельзя же так искренне притворяться…

Через несколько секунд затрезвонил коммутатор. Включив громкую связь, Александр выплюнул раздражённое «да», уверенный в том, что это Ирина что-то не так поняла. Что там можно не понять, он же чётко сказал…

– Это что, демонстрация?! Решил показать, какой ты большой и сильный? Мальчишка! Ты всё развалишь к чертям собачьим! У тебя два дня, чтобы разрешить это дерьмо, иначе я сам этим займусь!

Голос Искандера Борисовчиа прогремел над ним, словно погребальный колокол. Оглушительно. Выбил из него дух. Александр словно проглотил кол – ни согнуться, ни развалиться в кресле, ни встать – он так и сидел, до ощутимой боли сжимая рукой краешек стола. Стыд перехватил горло железным обручем. Ярость бурлящей лавой поднималась откуда-то из желудка, застревала злобным рыком в сжатых до скрипка зубной эмали челюстях. В эту секунду Александр готов был поклясться, что ненавидит своего отца.

Ненавидит за то, как он смачно тыкает его носом в дерьмо, не обращая внимания на очевидные заслуги. Всё, что Александр сделал для Семьи и для «Воскресенский консалтинг» считалось само собой разумеющимся, а стоило ему оступиться…

«Ты – мой преемник, Александр. Если я стану щадить тебя, то другие не пощадят».

Искандер сказал ему это после того, как выпорол розгами. Тогда Александру было двенадцать, он тогда впервые присутствовал на казни. Всего двенадцать, но отец счёл его достаточно взрослым, чтобы начать постигать науку той жизни, которой жила диаспора. Но Александр не был готов. Увидев кровь, он испугался. Испугался и расплакался на глазах командиров. Александр до сих пор помнил тот жгучий стыд и жгучую боль в израненной спине. Тогда он уверовал в то, что слабость – смертельный грех и всё, что делает отец – благо. Что так нужно. Что так лучше для него. Но после той пощёчины вера его пошатнулась. Что-то внутри надломилось, а после Эмилии – да, именно после неё! – взбунтовалось. Эмилия стала спичкой, упавшей в лужу натёкшего бензина.

Глава 41

В приёмной началась суета. Слышались всхлипы, разговоры, голос брата. Александр вскочил со стула – кресло отъехало от стола и ударилось в стенку. Через мгновение Демид распахнул дверь, едва не стукнув его по носу – Александр успел удержать полотно рукой. Брат молча повернул голову и бросил красноречивый взгляд на рабочее место секретарши. Ирина Константиновна сидела в обнимку с коробкой бумажных салфеток и горько плакала. Услышав Александра, она подняла на него мокрые, красные глаза, попыталась встать. Демид бросился к ней и мягко усадил обратно.

– Простите Александр Искандерович, я… он, этот человек… он сказал… что, если я не соединю… что я… и мои дети…

Александр сквозь зубы выругался. Отец сумел довести до нервного срыва даже его секретаршу.

– Успокойтесь, Ирина Константиновна, ничего он не сделает вашим детям, – сдержанно попытался приободрить её Александр, но секретарь лишь громче всхлипнула. Плечи её затряслись, она всеми силами пыталась остановиться, затыкая себе нос и рот салфеткой, вероятно, чувствовала перед ним вину и стыд.

Александр боялся, что она задохнётся. Заглянувшему на шум охраннику он сделал знак рукой.

– Отвезите её домой.

Как назло, раздался звонок мобильного. Александр нырнул обратно в кабинет. Это была Эмилия. Первое, что ему хотелось сделать – просто сбросить звонок.

– Прости, Миль, я не могу сейчас говорить, – выдавил он из себя и отрубил связь, не дождавшись от неё ни слова в ответ.

Александру не хотелось обижать её, вины Эмилии в происходящем не было, но он не сумел обуздать раздражение. Ему было сейчас абсолютно не до неё.

– Что происходит, Саш?

Он не заметил, как Демид оказался позади него, не заметил, как тот вошёл и прикрыл за собой дверь. Всхлипы в приёмной стихли, повисла удручающая, глубокая тишина, Александру казалось, что он слышит своё дыхание.

– Полный швах, как ты заметил.

Он отошёл к окну.

Сквозь кудрявые белесо-серые тучи пробивалось солнце. Москва-река волновалась, и лучи солнца подсвечивали белым гребни волн. Она напоминало Александру море. Под солнцем оно становилось бирюзовым.

Александр уже скучал по морю, несмотря на то что был там только вчера. Все ждали хорошей погоды: от улыбчивого синоптика по телевизору до пожилого уборщика, сметавшего возле «Воскресенский консалтинг» первые осенние листья.

Прятавшиеся по домам люди скоро повылезают на пикники и прогулки, кто-то рискнёт войти в остывшую уже воду.

И всё обязательно пройдёт.

И трудности опять сделают его сильнее, и повысят его в собственных глазах, и, наверное, в глазах отца. Когда-нибудь.

Вернётся Данил. И она снова разгребут всё, что наворотили, как разгребали всегда…

Всё будет хорошо. Всё будет…

– Кто такая Эмилия Салимова? – твёрдый голос брата выдернул его в реальность. Демид стоял напротив его стола, сложив на груди руки. В его глазах была твёрдая решимость добиться ответа. И Александр не стал противиться.

– Я увёл женщину у прокурора.

– Ты вообще понимаешь, что творишь?

– Он её бил.

– Это вообще не твоё дело! А вдруг она в сговоре? А вдруг они все тебя подставляют?! Мог бы спасти кого-нибудь попроще, чёрт тебя дери!

Сначала Демид был спокоен, но с каждым словом тон его голоса повышался, становился резким. Он кричал на