Продана криминальному боссу - Анна Гром

партнёров смогли вернуть ей веру в себя. И тут снова. Макс Ковалёв с таким же нахальным, высокомерным пренебрежением, с одним лишь отличием – оно было прикрыто лёгкой, беззаботной улыбкой. Он никогда не называл её красивой. «Забавная». Дьявол, да что таить, она всегда уступала Ленке в красоте, но можно было хоть разок соврать?! Будь оно всё проклято.

Дашка прекрасно знала в какой семье родилась, знала, что им позволено больше, чем простым смертным, и не могла этим не воспользоваться. Когда она пришла за советом к дяде Вите, она уже точно знала, что делать. Выяснить, где работает «Кира – лучшая татуировщица в городе» труда не составило. Выяснить её расписание, её передвижения – дело техники. Главное, найти нужных людей и хорошо им заплатить. И набраться терпения.

Глава 37

Макс пропал из зала на неделю. Он не звонил ей, Дашка вдруг поняла, что он вообще никогда не звонил ей первым, всегда только она. У администратора клуба Дашка выяснила, что Макс взял две недели за свой счёт. Вечером она всё же решилась ему позвонить. Он согласился встретиться, но не у себя в квартире, а в кафешке на углу. Он опоздал, до блевоты лучезарная официантка дважды подлила ей кофе. Когда Макс, наконец, явился, Дашка не узнала его. Он словно потускнел, лицо посерело и осунулось, его извечный оптимизм улетучился, во взгляде появилась растерянность и тоска. Претензии о том, что она, как дура, ждёт его уже сорок минут, и вообще, куда он, чёрт возьми, пропал, так и остались колом во рту – она сумела выдавить из себя лишь блеющее «Что случилось?».

– Киру похитили.

– В смысле? – Дашка почувствовала, что её жаром обдало, под кожей и плотью словно бы зачесались кости. Она нырнула рукой под стол и схватила себя за коленку, сжала, сделала себе больно, чтобы хоть как-то унять навязчивый, нервный зуд.

– Я приехал домой и увидел, что её вещей нет. Только записка, – Макс полез в карман своей косухи, но остановился на полпути. Он выучил текст наизусть, не за чем было трепать бумагу. – «Милый, прости, всё кончено. Я встретила свою любовь, и я уезжаю. Не ищи меня», – сухо процитировал он, и Дашка почувствовала, как у неё вспыхнуло лицо. – Я заявил в полицию, пока нет результата.

– Она тебя бросила, это же очевидно.

У неё звенел голос.

Дашка почувствовала, как страх неумолимо ползёт по пищеводу вместе с тремя порциями американо. Она отдала это дело на откуп профессионалам, считая, что чем меньше она знает, тем меньше окажется замешана. Дашка не знала ни о содержании записки, ни о подробностях исчезновения проклятой татуировщицы, но это не спасло её. Не помогло показаться удивлённой. Она больше не могла смотреть ему в глаза. Она выдавала себя с головой.

– Не-е-ет, – с улыбкой протянул он, но теперь в этой его полурассеянной ухмылке вечного кайфуши Бьянке почудился яд. – Знаешь, почему?

Он протянул ей свой телефон, открыл сообщения. Дашка ничего не понимала: ни слова, ни буквы.

– Она бы никогда не назвала меня ни милым, ни дорогим, ни любимым. Никогда. «Придурок» – это было её слово. А «Стерва» – моё. Это подстава. Её похитили, Даш, – он посмотрел на неё так, что у Дашки затряслись руки. Когда она возвращала ему телефон, эту трясучку заметил и Макс. – Ты ничего не знаешь?

Только сейчас Даша в полной мере осознала, что по её приказу был убит человек. Чувство страха разоблачения, чувство ответственности – поганое чувство. Надо было поговорить с отцом, как бы между прочим узнать, что он думал, что ощущал, отдавая такие приказы. Явно он не трясся от страха, как осиновый лист, так чего же она трясётся?!

– Я надеюсь, всё выяснится, – выдавила из себя она, поднимаясь из-за стола. Она забыла оплатить счёт, миловидная официантка что-то пыталась крикнуть ей вслед, но, увидев её лицо, осеклась.

– Я тоже надеюсь, Даш, – донёсся ей вслед голос Макса. В нём слышался звон бензопилы.

Она выдала себя. Одно чёртово неправильное слово – «милый», мать его, «милый» – и всё пошло прахом. Чёрт, как же страшно.

Сев в машину, Дашка набрала номер дяди Вити. Придётся просить его ещё об одной услуге. Макс Ковалёв стал для неё проблемой, а проблемы Дашка Калинских очень не любила.

Глава 38

Сюрпризом для Эмилии оказался небольшой отпуск на Карибах. Саша объявил ей об этом утром после пробежки, когда она, чутко спавшая, услышала, как он вернулся. Он сказал, что они вылетают в ночь, и у неё есть целое утро, чтобы подготовить список необходимых ей вещей.

Эмилия смотрела не него, только что вышедшего из душа: свежий, полный энергии, с чуть влажными волосами, голыми, стройными и сильными ногами, голым торсом с россыпью капелек воды на плечах – и чувствовала, что сейчас просто взорвётся от счастья и не сможет поехать ни на какие Карибы. Александр сказал ей, что на Барбадосе, на приколе в частном порту, стоит его яхта «Галина». Женское имя. Эмилию некстати уколола ревность.

– Так зовут мою мать, – пояснил Александр, надевая рубашку и запонки, и Эмилия выдохнула с облегчением. И снова улыбнулась.

Ей понадобилось немного: солнцезащитный крем, три купальника, три сарафана, босоножки и шляпа. На сайте «Хьюго Босс» она заказала любимые очки каплевидной формы, без которых раньше никогда не выходила даже на дневной променад или шоппинг. Зайдя в любимый интернет-магазин нижнего белья, она выбрала пару «сюрпризов» для Саши. Закончив с покупками, Эмилия отложила ноутбук и заскучала.

В гостиной стоял золотисто-бежевый рояль – удивительно роскошный, но, как ни странно, очень подходящий к ультрасовременному интерьеру квартиры Воскресенского, но ей почему-то не хотелось сейчас на нём играть. Оставшись одна, Эмилия вдруг ощутила безмерную пустоту своей жизни.

Ей казалось, что она – просто красивая обложка, под которой были одни лишь белые страницы. Эмилии стало страшно. Страшно, что когда-нибудь она надоест Саше, что он остынет к ней и отошлёт от себя куда подальше, а она ничего не сможет сделать.

Эмилия Салимова умела только принадлежать, а сама по себе она ничего не стоила. Она понимала, что её тревоги и смены настроения только вынимают ей душу до дна, мешают жить счастливо – наконец-то счастливо рядом с человеком, которым она восхищается, а не пытается не ненавидеть и быть