Продана криминальному боссу - Анна Гром

Эмилия сделала два ленивых, нарочито медленных шага к нему, застыла на расстоянии ширины ладони он его груди. Он дышал медленно и глубоко, но бешено пульсирующая на шее венка и оттопыренная ширинка брюк выдавали его с головой.

– Так-так… – она коснулась его груди.

Александр дал ей верховодить, с улыбкой подставляясь под её быстрые, ловкие пальцы. Она скинула пиджак, расстегнула сорочку, взялась за брюки… Эмилия ласкала его через ткань трусов, покрывая поцелуями шею и грудь. Глядя ему в глаза, медленно опустилась на колени. Томно застонав, прижалась к нему щекой, игриво прикусила член через ткань трусов. Огладив его бедра, она спустила его бельё вниз.

Ей нравилось на него смотреть. Смотреть и видеть, как она действует на него. Как сильно Александр её желает. Ей нравилось ощущать во рту его твёрдую гладкость, нравилось делать ему хорошо.

С Осиповичом она выполняла лишь функцию, считая про себя секунды до финала, с Воскресенским же всё было иначе – ей хотелось делать это для него. Её умелый язык порхал вокруг головки, дразнил. Она вынимала его изо рта и помогала себе рукой, щедро смоченной слюной, а после брала его снова, и продвигалась глубже, дальше, до конца. Она давно натренировалась подавлять рвотный рефлекс – Эмилия глубоко дышала носом, расслабляя горло, двигалась, плотно сжимая губы и оставляя красные следы на стволе.

Эмилия сходила с ума от желания: ей хотелось ощутить его вкус хотелось, чтобы он залил ей рот, лицо, чтобы семя стекало по подбородку и падало светлыми шлепками на баснословно дорогое платье. Кажется, она сказала это вслух, как только на мгновение выпустила его изо рта, чтобы отдышаться.

– С удовольствием. Но позже.

Александр сделал шаг назад, избавился от оставшейся одежды. Эмилия смотрела на него снизу вверх, так и найдя в себе сил подняться с колен. Он был прекрасен. Как греческий бог. Подтянутый, но не перекачанный. Высокий, прекрасно сложенный, стройный. Его руки… Эмилия смотрела на них и не могла поверить, что этими руками он обнимал её. Александр крутанул запястьем, снимая часы, и Эмилия едва не застонала – у него были невозможно красивые пальцы. Ладонь, оплетенная сетью вздыбленных вен – широкая, длинная, мужественная. Рельефные плечи. Она ощутила, как захолодило между ног – ткань трусиков оказалась полностью мокрой.

– Иди ко мне.

Александр поднял её с колен, прислонился лбом к её лбу, взял её лицо в пригоршню. Поцеловал так нежно, так трепетно, что Эмилия на мгновение подумала, что он любит её. Уже любит, несмотря на то что их отношениям нет и недели. От его прикосновения по спине бежала дрожь – он коснулся её голых лопаток, дотронулся до шнуровки корсажа. Молча развернул её спиной, заставив опереться руками о комод, принялся расшнуровывать.

– Какая сложная упаковка… – он дёрнул зубами шнурок, Эмилия почувствовала его горячее дыхание на коже спины. – И как ты это надела?

– Есть небольшие хитрости, – уклончиво промурлыкала она в ответ.

Эмилия прогнулась, потёрлась ягодицами о его крепкий член. Ей не терпелось начать. Ей не нужны были ни прелюдии, ни дополнительные стимуляции – её бросало то в холод, то в жар, и руки подгибались, когда Александр случайно толкал её в спину, борясь с застёжками. Когда он взялся за её трусики, медленно, дразняще спуская их вниз, покрывая поцелуями её бёдра, ягодицы, Эмилия едва не застонала от негодования.

– Прямо сейчас, пожалуйста.

Прямо здесь, на комоде, у зеркала, где отражались её пьяные глаза.

Александр выпрямился, вырос позади неё, бросив перед ней скомканный чёрный лоскут. Его серо-стальные глаза потемнели до цвета тёмного грозового неба, зрачки расширились, когда он столкнулся с её пустым, невидящим, глубоким, как пропасть, взглядом.

Она опустилась на локти и толкнулась вперёд, ощутила между ягодиц его член. Александр словно издевался над ней – он ни на полдюйма не двинулся ей навстречу, испытывая её выдержку, свою выдержку. И Эмилия, поднявшись на носочки, толкнулась сама. Она сама насадилась на него. Сама двинулась назад, чтобы освободиться, прокричаться, продышаться от остроты ощущений. Насадилась снова, и снова. Она трахала его сама в той позе, в которой обыкновенно мужчине иметь женщину, и это лишь доказывало то, как велико её желание соединиться с ним. И это определённо льстило Воскресенскому.

– Полегче, – усмехнувшись, он слегка шлёпнул её по заднице, когда она стала неистовствовать, явно доводя себя до оргазма. Эмилия замерла, чуть развернула плечи, чтобы посмотреть на него.

– Не думал, что скажу это, но мне нравится, как ты злишься.

Стоя в неприличной позе, с его членом внутри, Эмилия умудрилась полоснуть его яростным взглядом. Совершенно бешеным.

– Не искушайте меня, господин Воскресенский, – прошипела она, словно змея.

– И что же ты сделаешь?

Александр крепко сжал её бедра так, что на нежной коже остались следы пальцев.

– Сама, – едва ли не прорычала она. – Всё сделаю сама.

– Я хочу посмотреть… – вдруг сорвалось с языка, и Эмилия резко выпрямилась, встряхнула волосами. Развернулась, дерзко взглянув на него, толкнула его в грудь, освобождая себе путь.

Глава 33

Александр не узнавал себя.

С ней он медленно превращался в похотливое животное.

С ней его фантазия становилась настолько разнузданной, что он сам себе удивлялся.

Он смотрел на неё, как загипнотизированный – как она идёт к постели, обнажённая, безупречно стройная, покрытая ровным южным загаром, как укладывается на тёмно-серое покрывало, как разводит ноги. Ему хотелось броситься на неё и одновременно хотелось смотреть, как она трогает себя, как погружает в себя пальцы, как шире раскидывает ноги, приподнимает бедра, чтобы оттрахать себя глубже, но Александр словно прирос к полу. Когда она застонала и дёрнулась, готовая вот-вот завершиться, он зажал в ладони член, чтобы не спустить только от одного этого зрелища. Больше тянуть было нельзя – её крик, глубокий, гортанный, шедший откуда-то из глубин, выбил его из оцепенения. Александр шагнул к ней, навалился сверху, развёл ей руки, прижал их к подушке над её головой. Взгляд её был мутным, она словно была не в себе – доведённая до исступления, до сумасшествия, которое Александр прервал на самом пике.

Он вонзился в неё, и крики продолжились. Александр вырвался в неё резко, грубо, до основания. Тела стукались о тела, скомканное под ними покрывало упало на