Продана криминальному боссу - Анна Гром

Она подошла к нему так близко, что её бедра коснулись его коленей. Его ладони коснулись плоского, но мягкого живота, Александр дотронулся до кожаной полоски обнимающей её талию. Чёрт, так соблазнительно.

Эмилия протянула ему плётку.

– Нет, – твёрдо ответил Александр, отводя её руку в сторону. Он не станет делать ей больно даже в игре.

– Тогда так.

Она накинула плеть ему на шею, обвила, потянула на себя. Александр поймал её губы, жадно, настойчиво впился в них. Эмилия оттолкнула его, погрозила пальцем.

– На колени.

Она умела быть госпожой, и рабыней тоже. Она умела всё, её всему обучили, и это теперь не вызывало у неё чувство стыда и собственной грязности, а окрыляло, будоражило, вселяло гордость. Она ловила безудержный кайф от того, что теперь верховодит она. Что ей есть, чем его удивить. И Александр был удивлён.

Его никогда не ставили на колени, его никогда не заставляла подчиняться женщина. Строгое воспитание, строгая семейная иерархия, консервативность и приверженность традициям во всех сферах жизни – всё это отчаянно сопротивлялось где-то внутри, ворочалось тяжёлыми камнями, но какая-то его часть, скрытая на самом дне души, хотела этого. Хотела узнать, каково это, отпустить вожжи, и посмотреть, что будет.

Александр смотрел на неё снизу вверх, глазами полными вожделения и ожидания. Удивительно кроткий и даже немного испуганный новизной ощущений, и Эмилии хотелось кричать, так её переполняли эмоции. Обстановка каюты располагала к утехам: дерево, красный текстиль, постель от стены до стены, лепнина на потолке, обрамляющая большое круглое зеркало. Эмилия не хотела думать о том, кто здесь был до неё, она хотела остаться здесь навсегда.

Последней и единственной.

– Я должна видеть твои руки.

И откуда в её медовом голосе взялось столько твёрдости? Александр со смехом положил ладони на колени.

– И в глаза мне не смотреть!

– Эмилия, – Александр рассмеялся. Она казалась ему котёнком, тонкокостным и мягким, как желе, который яро храбрится и шипит, поднимая на загривке шерсть.

– Ч-ш-ш! – она дёрнула поводок. Александр от неожиданности покачнулся. Взглянул на её тонкие, как веточки, руки – удивительно, сколько силы в них таится. – Я не разрешала тебе говорить.

Эмилия обошла вокруг, дотрагиваясь кончиками ногтей до голых, загорелых плеч и шеи, покусанной солнцем – Александр забыл про крем от загара – зная, что делает больно. Дотронулась бедром до его лица, чувствуя, как щекочет и колется щетина, когда он прильнул к ней. Она развернулась и, чуть прогнувшись в пояснице, позволила – приказала – ему ласкать её языком, без помощи рук. От ощущения собственной власти колотилось сердце, от возбуждения подгибались колени. Уму непостижимо, Александр Воскресенский – неприступный, холодный, красивый, как сам дьявол – вылизывает ей зад, и сегодня она примет его везде – на дне пакета с «сюрпризами» как раз лежала и ждала своего часа анальная пробка с зелёным кристаллом, так похожим на изумруд.

Эмилия замечталась, и едва не упустила момент, когда он схватил её за бёдра.

– Руки!

– Ну хватит.

Александр рывком поднялся с колен и свалил её на кровать. Подтягивая прямо за ремни, подмял под себя, стянул с себя шорты.

– Ты совершенно не умеешь подчиняться, – улыбнулась Эмилия, притягивая его к себе за шею.

Всё вернулось на круги своя, но этот его взгляд – умоляющий – она не забудет никогда, даже если он больше не повторится.

Глава 40

О громком скандале Александр узнал из утренних газет. В нём фигурировали имена Данила Воскресенского и Павла Осиповича. Иск о взяточничестве, который он готовил против него, просочился в сеть и разбился о контрдоказательства.

Адвокат Осиповича обвинял Данила в подлоге, следствие занималось причастностью «Воскресенский Консалтинг» и «Мостостроя» к этому скандальному событию.

В жёлтых изданиях кое-кто из журналистов приплёл Эмилию Салимову, как яблоко раздора.

Утечка шла со всех сторон и Александр сбился с ног, пытаясь найти её и заткнуть. Телефон Данила не отвечал. На дисплее высвечивался пропущенный звонок из дома. Разговаривать с отцом Александр не хотел.

Эмилия спала после перелёта, и он не стал её беспокоить. Мыслями Александр был уже далеко. Плотно закрыв за собой двери гардеробной, он собрался и немедленно выехал в «Воскресенский консалтинг».

В офисе будто бы ничего не изменилось, но напряжение висело в каждом коридоре, словно растяжка для мин. Если бы не чёртовы газеты, этого бы не было – рядовым сотрудникам ни к чему знать, как трясёт верхушку. Акции «Воскресенский консалтинг» упали на восемь процентов. Банки прислали несколько электронных писем с осторожными вопросами. Партнёры и ключевые клиенты звонили в приёмную – Ирина Константиновна записала два десятка коротких сообщений для Александра. Секретарша отчиталась ему на словах, принеся в кабинет два кофе. Это была лишь малая часть айсберга – за дверью его ждал Лёня Багиров. Александр жестом велел Ирине Константиновне пригласить его.

Багиров был хмур как никогда. Его вытянутое, остроскулое лицо, казалось, ещё сильнее похудело, цепкие орехово-зелёные глаза впали из-под набрюзгших вдруг век, стали смотреть как-то зло. Александр словно видел перед собой копию отца, чей звонок на мобильный он отклонил по дороге в офис, и от этого раздражение его росло, как снежный ком.

– Обрадуй меня, – зло хмыкнул Воскресенский, пододвигая себе кофе. Он кивнул на вторую чашку, но Багиров не двинулся с места.

– Благодарю, я выпил дома. Больше нельзя, сердце уже не молодое, – он дёрнул уголком губ в попытке улыбнуться, но у него вышла лишь кривая ухмылка, очень злая.

Александр мерещилось осуждение даже в горшке с цветами. Нарастающее напряжение вкупе со стыдом горело в груди, не давало спокойно, с достоинством сидеть на месте. Директорское кресло вдруг стало до чёртиков неудобным, словно кто-то наложил под обивку камней в попытке выпихнуть его с поста.

– Калинских вовсю пользуются ситуацией. Они договорились с китайцами. На нашей территории, которую Володя решил вернуть себе, решено строить завод. Это инсайдерская информация. Суд над Федей Романовым состоится во вторник, на следующей неделе.

Шевелений на спорной земле Александр ещё мог ожидать, но не провала с Романовым. Дело-таки довели до суда и теперь оно всё больше напоминало публичную порку. Данил не смог выбить даже залог и всё ещё прохлаждался в Дубае.

– Некоторые командиры недовольны, они не чувствуют себя в безопасности…

– Данила отстранить от работы с