Принц ненависти - Джаггер Коул

— Роза.

Она не отвечает.

Справедливо.

— Есть...

Я качаю головой.

Не делай этого. Ей не нужно знать. Это неважно.

— Есть вещи, которые тебе нужно знать обо мне.

Ёб меня, зачем я говорю ей это? Почему я открываюсь так, через закрытую, блять, дверь?

— Во мне есть тьма, которую... трудно описать. Но я не хотел, чтобы это вышло так. Проблема в том, что становится всё труднее — гораздо труднее — держать ее в себе.

Она всё ещё молчит по ту сторону двери, и я снова выдыхаю.

— Ярость — это не я.

Я закрываю глаза, пытаясь представить, где она. Заперлась в ванной, наверное. Или прячется под кроватью или одеялом. Или, зная её даже так мало, как я, вероятно, держит какое-нибудь оружие на случай, если я решу ворваться.

Ненависть к себе обжигает, заставляя морщиться, губы кривятся, голова качается.

— Это был не я, кого ты только что видела там. Это был... — моя челюсть сжимается. — Это был я, которого я очень стараюсь держать похороненным. Во мне есть тьма. Болезнь, в некотором роде. И она становится хуже. То, что ты видела там, — лекарство, которое сдерживает эту тьму, хотя бы немного, на короткое время. Просто иногда оно...

Я качаю головой.

— Роза, я правда не хочу говорить тебе всё это через закрытую дверь. Так что я открою её. Тебе не нужно кричать. Я не собираюсь причинять тебе боль.

Моя рука поворачивает ручку, и я вхожу. Я наполовину ожидаю, что в меня полетит что-то тяжёлое или вылетит стул. Но атаки нет.

Нет и Розы.

Мои брови хмурятся, я оглядываю комнату.

— Роза?

Кровать в беспорядке, но её там явно нет. И когда я подхожу и заглядываю под неё, её там тоже нет. Её нет ни в гардеробной, ни в ванной.

Нахмурившись, я возвращаюсь в спальню.

Где, чёрт возьми...

Затем мой взгляд падает на окно, и моё лицо каменеет.

— Ты, блять, шутишь.

Окно приоткрыто, книга удерживает тяжёлую раму. Мгновенно я складываю два и два, понимая, почему кровать в беспорядке и окно широко открыто.

В беспорядке, потому что на ней нет грёбаных простыней, и потому что у пододеяльника даже нет чехла.

Эти простыни и чехол от пододеяльника теперь связаны вместе, привязаны к тяжёлому радиатору у окна и свисают из него, как верёвка.

Мать твою.

Я распахиваю окно до конца, высовываясь и сверля взглядом землю внизу.

Хитрая, блять, девчонка.

Она использовала кучу платьев и другой одежды из шкафа, чтобы удлинить верёвку. Мой взгляд падает на конец самодельной верёвки, свисающий примерно в пяти футах от земли.

Да. Ну. Нахуй.

Я проношусь по дому, как безумец, кипя, когда туман снова начинает застилать зрение. Но мне не нужно быть великим сыщиком. Когда я вылетаю через боковую дверь кухни, я понимаю, что дверь одного из пяти гаражных боксов открыта.

И винтажный '68 Porsche внутри исчез.

Роза уехала.

Глава 24

Этого не может быть.

Мои руки крепко сжимают руль Porsche, глаза испуганно мечутся из стороны в сторону. Я сглатываю, вглядываясь в заколоченные витрины, разбитые фонари, грязные тротуары, усеянные мусором, в этом обветшалом, опасном районе.

Нет. Это не может быть правильно.

Полтора часа назад я молилась Богу, чтобы не сломать лодыжку, прыгая с конца самодельной верёвки. Когда я чудесным образом выжила, я побежала от садов под окном спальни вокруг дома к огромному пятиместному гаражу, полному люксовых машин.

У машин, по счастливому стечению обстоятельств, ключи висели на аккуратно подписанных крючках рядом с дверью гаража.

К счастью, когда сестра Кармен учила меня водить, это был старый микроавтобус монастыря. С тех пор я почти не водила, но, к счастью, сохранила достаточно навыков, чтобы управлять потрясающим винтажным чёрным Porsche и выехать из гаража, направляясь в Лондон так быстро, как только осмеливалась.

В кармане моей куртки, как и с тех пор, как я появилась на пороге Оливера, лежала визитка Эльзы Гинн.

У меня может не быть телефона. Но в винтажном Porsche есть современный навигационный экран, встроенный в него. Я ввела адрес офиса Эльзы в центре Лондона и направилась прямо туда.

Я снова вздрагиваю, оглядывая очень подозрительный район, в котором оказалась. Он совсем не похож на центр Лондона. Он полон пустых витрин с разбитыми окнами. Чуть дальше по улице стоит почерневшая мусорная бочка, похоже, кто-то использовал её как печь.

Здесь категорически не может быть ничего похожего на офис одного из лучших адвокатов страны.

Я хватаю визитку с сиденья рядом со мной. Адрес офиса Эльзы указан как номер пять, Хайгейт Лейн, Лондон. Мои глаза метнулись к надписи «вы прибыли в пункт назначения» на современном экране, встроенном в винтажную панель шестидесятых, и...

У меня падает сердце.

Чёрт.

Я ввела номер пять, Хайгейт Стрит. А не Лейн.

Едва ползя, я останавливаю машину у обочины и ставлю на парковку. Дрожа, я снова открываю навигацию и ввожу правильный адрес. Облегчение заливает меня. Я всего в тридцати минутах езды от того места, где должна быть. Слава Богу.

Я делаю вдох впервые за, кажется, часы. Я даже закрываю глаза на секунду и позволяю себе немного расслабиться.

Ты почти на месте.

Я всё ещё не решила, что буду говорить и не говорить Эльзе, когда доберусь до неё. Очевидно, огромная часть меня хочет пойти прямо в полицию. С другой стороны, есть часть меня, которая понимает, что бы ни делал мой отец для Оливера, это не совсем «честно».

Вызов полиции на Оливера может втянуть и моего отца. И я могу быть в ярости на него и всё ещё пытаться осмыслить всё, что узнала о его прошлом — включая другую семью, о которой даже не подозревала, прожив с ним два месяца — но я не хочу, чтобы его втянули глубже, чем он уже есть.

Я начинаю думать об адвокатской тайне. Эльза — адвокат моего отца. Но я почти уверена, что могу заплатить ей даже небольшую сумму, чтобы снять эту привилегию. Или, по крайней мере, так делают в кино...

Я кричу, мои глаза распахиваются от внезапного громкого стука в окно рядом со мной. Я вздыхаю, оборачиваясь и напрягаясь, когда вижу лицо молодого человека в спортивном костюме, скалящегося на меня через стекло.

Его волосы зализаны назад, глаза блестят, а в ухмылке есть что-то тёмное, когда он снова стучит костяшками