Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

Дневная жара спала, вечер окутал нас приятной прохладой. Было еще достаточно светло, мы разморенные, осоловевшие после вкусной еды и выпитого шли не спеша, наслаждаясь минутами спокойствия, когда не нужно куда-то бежать, спасая чужие жизни.

Константин всю дорогу не замолкал, то расспрашивая о нашей жизни, то рассказывая о себе. Михаил с задумчивым взглядом все больше помалкивал. Я искоса поглядывала на него, заметив залегшие под глазами глубокие тени. Сейчас, когда его никто не видел, он казался мне очень уставшим.

Идти до нашего дома недолго, парни сразу его оценили, сказав, что нам очень повезло получить отдельное и вполне приличное жилье. Константин тут же принялся напрашиваться на чашечку чая, но Ольга внезапно ему воспротивилась, сославшись на усталость и ранний подъем, за что я ей была несказанно благодарна. Слишком разговорчивый кавалер стал меня уже напрягать.

Немного постояв у плетня, мы распрощались.

Ольга сразу ушла к себе и вскоре я услышала, как скрипнула ее кровать. Я машинально глянула на свои часики, отметив, что еще слишком рано, но не придала этому особого значения.

Переодевшись, я вытащила из саквояжа тубус, достав из него диплом о присвоении мне звания младшего целителя, еще раз полюбовалась на гербовые печати и спрятала в тайник.

Потом взяла книгу, устроившись на кровати, решив немного почитать и сама не заметила, как уснула.

А утром случилось то, чего никто из нас не ожидал. Когда все собрались в сестринской на утреннюю планерку, Татьяна Сергеевна заявила, что она уходит из госпиталя.

— Я подала прошение о переводе меня в полевые целители, — заявила она. — Прошение одобрили. Я уезжаю через три дня. Варвара Ильинична, вы займете мое место.

Только теперь я поняла, что диплом целителя я получила не просто так, она готовила себе замену.

Все были ошарашены этим решением, особенно Карл Генрихович.

— Что же вы так голубушка? Не поторопились ли? — покачал головой ночной целитель

Он в сердцах смял мелко исписанный бумажный лист, который был у него в руках, бросив его в мусорную корзину.

— Даже не отговаривайте, Карл Генрихович, я уже давно об этом подумывала, а теперь точно решила. Вы ведь сами видите, как дела обстоят, полевых целителей не хватает. У меня сердце кровью обливалось, когда привезли тех солдатиков, столько, бедные, натерпелись. Грех отсиживаться, когда я помочь могу. А за Варвару Ильиничну не переживайте, я за нее ручаюсь. Молодая, да упертая, я сама такой была.

Все кто был в комнате, невольно посмотрели в мою сторону. Я выпрямила спину, расправив плечи, принимая эстафету от этой незаурядной женщины.

— Что ж, не будем терять времени, пора на обход! — Татьяна Сергеевна хлопнула в ладоши, отвлекая от меня внимание, за что я была ей немало благодарна. Мне требовалось некоторое время, свыкнуться с новыми реалиями.

Подхватив стопку медицинских карт, целительница вышла из сестринской, Иван и Яков пошли следом. У порога я обернулась, Карл Генрихович был явно расстроен и не скрывал этого, младшие лекари жались в сторонке, даже во взгляде Ильи Ивановича читалась некоторая растерянность, старший целитель привык всегда управлять ситуацией, а здесь что-то пошло не так и он пока не понимал, хорошо это или плохо.

Весь день Татьяна Сергеевна натаскивала меня, указывая на нюансы, которые ранее были от меня скрыты. Заполнение документов, отчеты, запросы на поставку лекарств и медицинских инструментов. Все это было мне знакомо, разве что с поправкой на время, в которое я попала.

От нее я узнала, что целители раз в месяц отправляются на совещание к коменданту. Помимо врачей, там собирается весь управленческий аппарат города, все вместе они решают насущные вопросы, строят планы на будущее. И очередное такое собрание состоится уже через несколько дней.

— Я бы хотела сходить туда вместе с тобой, поддержать, но я не могу задерживаться. Дам только один совет: не позволяй относиться в тебе снисходительно. Некоторые думают, раз они носят брюки, то им многое дозволено. Но ты барышня умная, сама справишься. Я в тебя верю!

После обеденного перерыва Татьяна ушла в кабинет Старовойтова, Иван и Яков, лениво перебрасываясь короткими фразами, сидели в столовой, а я решила отнести полностью заполненный заметками блокнот и взять новый.

В сестринской было пусто, поспешив, я задела мусорную корзину, она свалилась набок, мне под ноги выкатился скомканный бумажный листок. Подняв его, я узнала почерк Карла Генриховича, зацепившись взглядом за слово: прошение.

Руки сами расправили смятый лист, глаза пробежались по сточкам. Это было прошение об отставке, старый целитель планировал уйти на покой, но Татьяна Сергеевна спутала ему все карты.

А ведь он по сути такой же, как и Татьяна, — подумалось мне. Давно бы уже мог уйти, возраст позволяет, но честь и врачебный дог превыше всего. Именно поэтому прошение и оказалось в мусорной корзине.

Я аккуратно свернула листок и спрятала в свой саквояж, положив туда же полностью исписанный блокнот.

Глава 27

Чем больше я вливалась в работу в качестве младшего целителя, тем больше видела пробелов и нестыковок в работе нашего госпиталя. Начать с того, что у нас не было единого начальства.

Номинально главным являлся комендант Никольского гарнизона. И госпиталь, и сам гарнизон, и теперь еще аэродром полностью подчинялся ему. Но на деле комендант был больше ответственен за хозяйственную часть. Достать продовольствие, обмундирование для уже вылечившихся солдат. Кровати, постельное белье, даже оплата лекарств и медицинских инструментов — все проходило именно через его руки.

Госпиталь давно стал его большой головной болью. Вот уже больше года, с тех самых пор как главный целитель перевелся во Владивосток, а нового так и не назначили.

На это место всеми силами метил старший целитель Илья Иванович Старовойтов, он даже успел занять отдельный кабинет, но что-то у него не складывалось, назначение не утверждали. Мне по секрету шепнули, что место главного целителя предлагали Карлу Генриховичу, но тот отказался, сославшись на свой почтенный возраст.

А Татьяну Сергеевну карьерный рост и вовсе не интересовал.

И вот уже больше года госпиталь существовал в странном состоянии, где каждый целитель был сам за себя. Их объединяла только Зоя Павловна, старшая медицинская сестра, словно пластилин склеивала всех вместе.

К вечеру мы с Татьяной перебрали множество документов, которые та хранила в одном из шкафов, стоявших в инфекционном отделении. Теперь понятно,