Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

так и не вышла, хотя дверь осталась чуть приоткрытой. Я сидела, обхватив кружку ладонями, наслаждаясь каждым глотком, прекрасно понимая, что на мою зарплату не скоро придется побаловать себя любимым напитком.

Михаил соорудил себе бутерброд, жевал, время от времени посматривая в мою сторону.

— Любите чай? — прервал он затянувшееся молчание.

— Очень! — улыбнулась я.

— А я больше люблю сбитень. С пирожками. И холодец.

Между нами завязался немного странный разговор, каждый вспоминал, что он любит больше всего. Еду, цветы, погоду. Даже азарт появился. Мы немного поспорили, что вкуснее: уха или рассольник. Я никогда не любила речную рыбу, поэтому выбор был очевиден.

Михаил горячился, доказывая, что нет ничего вкуснее красной ухи, обещая обязательно угостить меня, как только выдастся случай.

Удивительно, он всегда казался мне сдержанным и не разговорчивым, но сейчас передо мной словно был совсем другой человек — общительный, даже азартный. С ним было удивительно легко и спокойно.

Не знаю, сколько прошло времени, чай мы благополучно допили. Михаил повернул голову к окну, прислушался.

— Мне пора, — сказал он вставая.

На улице все еще лил дождь, уже не так сильно, но все же. Я прекрасно понимала, что он не может остаться, это навредит репутации, и моей, и его.

— Я могу дать вам свой плащ.

— Не стоит, он все равно вымокнет. Да тут и не далеко.

Я взяла лампу и мы вместе вышли в сени. Дверь скрипнула, шум дождя стал громче, принеся с собой аромат свежести и мокрой земли.

— Доброй ночи! — Михаил шагнул на крыльцо, его рубашка тут же намокла, прилипая к спине.

Не оборачиваясь, он пошел к калитке. С минуту я стояла, глядя ему вслед, светлая рубашка еще виднелась тусклым светлым пятном, пока совсем не исчезла во тьме.

Заперев дверь, я вернулась в дом, убрала со стола остатки нашего чаепития и пошла спать.

Глава 29

Утром, когда я проснулась, Ольга уже шуршала на кухне, сквозь щели двери до меня донесся аромат выпечки. Я встала с кровати, отдернула штору, выглядывая в окно. Дождь уже закончился, листья ближайшего дерева серебрились капельками росы.

Сунув ноги в тапочки, я пошлепала на кухню.

— Оладушки будешь? — как ни в чем не бывало, спросила Ольга.

— Буду, — я села на табурет, зевнула, прикрывая рот рукой, и передернула плечами. После вчерашней грозы в доме ощущалась прохлада и неприятная сырость.

Ольга тут же поставила передо мной исходящую паром кружку, от которой пахло смородиновым листом и мятой. Рядом с кружкой тут же появилась тарелка с оладьями и горшочек сметаны.

Мммм! — я прямо руками взяла оладушек, макая его в сметану. — Вкуснотища!

Ольга улыбнулась и заметно расслабилась. Будем считать, что она так извинилась за вчерашний скандал, хотя я до сих пор не понимаю, что на нее нашло. Неужели, расстроилась, что мне дали звание целителя, а ее обошли?

Подруга сняла со сковороды последние оладьи и села за стол, взяла в руки кружку с чаем, сделал небольшой глоток, потом покосилась в мою сторону и спросила:

— Кто это был? Вчера? Я слышала голос. Мужской!

— Яковлев. Летчик. Помог мне донести корзину. Я была у Натальи, ходила за продуктами. А потом ливануло, как из ведра и я пригласила Михаила переждать, когда дождь немного утихнет.

— Странный он, — Ольга задумалась, — все время молчит, ходит букой. А вот его друг… он совсем не такой…

Подруга вдруг засмущалась и уткнулась в кружку.

— Тебе нравится Константин?

— Нет! — поспешно ответила Ольга, потом чуть помедлив, добавила: — Не знаю… Как думаешь, это, наверное, очень страшно, летать? Он настоящий герой!

В прошлой жизни я не раз летала самолетами и понимала, какой это восторг, находиться на высоте птичьего полета, когда внизу, под тобой, проплывает земля. Особенно, в первый раз. Мне вдруг захотелось, чтобы Ольга тоже это почувствовала.

— Интересно, можно их уговорить нас покатать? — пробормотала я задумчиво.

— Что ты! Нас даже на аэродром не пустят! Видела, какая там охрана⁈

— Да, ты права. Это так, мечты. Давай собираться, а то опоздаем.

Я встала, убирая со стола опустевшие чашки, Ольга принялась мне помогать. Одевшись, мы вышли на улицу. Дождь закончился, но дороги развезло, так что пришлось вернуться домой за калошами и приподнимать подолы юбок, чтобы не испачкались и не намокли.

С той стороны дороги махнули рукой. Михаил и Константин стояли возле нашей калитки.

— Доброе утро, сударыни! — Константин белозубо улыбнулся, Михаил лишь коротко кивнул.

Дорогу основательно размыло, ноги увязали в грязи, я чуть не потеряла калошу. Мы решили перебраться на обочину, туда, где росла трава. Ольга не удержалась, поскользнулась, взмахнув руками, Константин тут же оказался рядом.

— Позвольте, сударыня, предложить вам свою руку!

Ольга замерла, а потом слегка порозовела, уж больно двусмысленно прозвучали эти слова. Константин был явно рад произведенным эффектом, взяв Ольгу под ручку, он увлек ее за собой.

Михаил молча забрал у меня саквояж и подставил свой локоть, чтобы я могла о него опереться. От него исходило такое приятное тепло, в утренней прохладе я и сама не заметила, как прижалась к его боку.

Мы не спеша шли следом за опередившей нас парочкой. Послышался женский смех, Константин явно рассказывал своей спутнице что-то веселое.

— Сильно вчера промокли? — спросила я Михаила.

— Терпимо.

— Если не секрет, чем вы занимаетесь в Никольске? Вы в городе уже несколько дней, но ваши самолеты еще ни разу никуда не летали.

— Не секрет, — улыбка скользнула по его губам и тут же пропала, — обживаемся, ждем боевую задачу.

— Вы летаете всегда по двое?

— К чему такой интерес?

— Просто… может пилот в одиночку вести самолет?

— Конечно, может.

— Значит, на месте пассажира может полететь кто угодно?

— Вот вы о чем! — догадался он. — Хотите полетать?

— Да, хочу! Если это возможно!

— В мире нет ничего не возможного, нужно только сильно захотеть. В нашем случае — очень сильно. Не обещаю, что это случиться прямо сегодня, но при возможности обещаю взять вас на борт.

— Благодарю.

Больше поговорить мы не успели, за разговором я даже не заметила, как мы успели дойти до ворот госпиталя. Тут наши пути расходились, парни отправились к себе на аэродром, а мы наконец-то выбрались на