Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

class="title1">

Глава 11. Как правильно разбить зеркало

Утром я разложила на столе шесть листов бумаги и вывела сверху:

«Задача: уничтожить зеркало, не отправив его содержимое в человека».

Ардис прочитал, взял карандаш и приписал:

«И не сжечь дом».

Я посмотрела на него.

— Очень профессионально.

— Спасибо.

Дарен стоял у окна с чашкой кофе.

— Я бы добавил третий пункт.

— Какой?

— Никого не убить.

Ардис задумался.

— Это уже входит во второй.

— Меня не устраивает слово «входит».

— Тогда допишите сами.

Дарен взял карандаш и добавил третий пункт.

Я посмотрела на обоих.

— Закончили?

— На данный момент, — сказал Ардис.

— Тогда работаем.

После вчерашнего разговора с Эвелиной я почти не спала. Странно, но усталость не мешала думать. Наоборот: впервые за последние дни зеркало перестало быть загадкой, которая каждый раз меняет правила, стоит только подойти к ней ближе.

Теперь правила были понятны.

Зеркалу нужна энергия.

Контур задает функцию.

Якорь определяет получателя.

В главном накопителе хранится личностный комплекс Эвелины.

Скрытая линия может вывести его наружу.

Печать хозяйки открывает путь к человеку.

Если разрушить систему, пока связь еще существует, выброс пойдет по ближайшему проводящему каналу.

Именно это случилось два года назад.

Значит, разбивать стекло нельзя, пока мы не дадим накопленной записи другой выход.

Я нарисовала прямоугольник.

— Нам нужен пустой приемник.

Дарен подошел к столу.

— Еще одно зеркало?

— Нет. Одного нам хватило.

Я провела внутри прямоугольника несколько линий.

— Серебряная пластина с накопительной решеткой. Без всего лишнего.

Ардис кивнул.

— Без блока воспроизведения.

— Без изображения, голоса, выбора фрагментов и обратного выхода.

— Только хранение.

— Да.

Дарен посмотрел на схему.

— Чтобы содержимое зеркала ушло туда.

— Именно.

— Почему оно вообще выберет пластину, а не останется внутри?

Я перевернула один из чертежей Эвелины.

— Накопитель не различает «себя» и «другой предмет» так, как человек. Он видит открытую проводящую емкость.

Ардис взял карандаш.

— Если соединить пластину с выходной веткой и дать ей сопротивление ниже, чем у старого накопительного слоя, при разряде поток пойдет в новый контур.

— Весь? — спросил Дарен.

— Если все сделать правильно.

— А если нет?

Ардис посмотрел на него.

— Тогда не начнем.

Дарен перевел взгляд на меня.

— Мне нравится этот ответ.

— Не привыкай.

Я дорисовала схему.

— После подключения приемника нужно мягко вытянуть запись из старого накопителя.

— Как?

— Слабым обратным импульсом.

— Откуда его взять?

— От твоего тепла.

Он нахмурился.

— Почему именно моего?

— Домашний контур использовать нельзя. Он слишком большой, с множеством ответвлений. Накопитель может снова найти старую линию хозяйки, даже если сейчас она разомкнута.

Ардис кивнул.

— А драконий жар можно подать локально.

Дарен посмотрел на свою ладонь.

— Через металл?

— Через регулировочную пластину.

Я достала вчерашнюю схему нагрева.

— К зеркалу ты напрямую не прикоснешься.

— Уже звучит обнадеживающе.

— Мы соединяем твою ладонь с медной пластиной, а через серебряный ограничитель подаем тепло в один узел.

— Насколько точно нужно держать температуру?

Мы с Ардисом переглянулись.

— Очень, — сказал он.

— Насколько «очень»?

Я нашла нужную таблицу.

— Ниже сорока восьми градусов старое серебряное соединение не размягчится достаточно, чтобы открыть разрядную ветку.

— А выше?

— После пятидесяти четырех начнет быстро меняться проводимость защитной смолы.

Дарен посмотрел на меня.

— Шесть градусов.

— Да.

— И держать сколько?

— Почти четыре минуты.

— Почти?

— Три минуты сорок секунд по расчету.

Он медленно выдохнул.

— Прекрасно.

— Справишься?

— Да.

— Не «думаешь, что справишься»?

Золотое кольцо вокруг его зрачков стало ярче.

— Лиана, я могу удерживать температуру ладони достаточно точно, чтобы не сварить сырое яйцо, если держу его в руке.

Ардис поднял голову.

— Зачем вы это проверяли?

— Мне было шестнадцать.

— Вопрос снят.

Я рассмеялась.

Дарен посмотрел на меня.

— Веришь?

— Проверим.

— Конечно.

Для калибровки мы взяли три металлические пластины с температурными метками.

Дарен нагревал их по очереди.

Первая оказалась слишком горячей.

— Пятьдесят шесть, — сказала я.

— Я почувствовал.

— Поздно.

— Поэтому и тренируемся.

Вторая остановилась на пятидесяти двух.

— Держи.

Он не двигал рукой. Я следила за полоской контрольного сплава.

Минута.

Две.

Три.

Температура почти не менялась.

— Хорошо, — сказал Ардис.

Я посмотрела на него.

— Ты тоже заразился?

— Это техническая оценка.

Дарен усмехнулся.

Через три минуты сорок секунд я сняла пластину.

— Пятьдесят одна целая восемь.

— Подходит?

— Да.

— Еще раз?

— Еще два.

На четвертой попытке он удержал нужный диапазон почти идеально.

Я записала результат.

Дарен заглянул через мое плечо.

— Теперь мне официально разрешено греть зеркало?

— Нет.

— Тогда зачем мы это делали?

— Чтобы завтра разрешить.

Он посмотрел на Ардиса.

— Она всегда такая?

— Хуже, когда уверена, что права.

— Я слышу.

— На это и рассчитывалось.

Я забрала лист.

— Теперь приемник.

Для пластины Ардис привез серебро из своей мастерской. Не ювелирный сплав, а технический — с минимальным количеством примесей.

Пластина была размером примерно с книгу.

Я начала чертить решетку прямо на бумаге.

Ардис наблюдал, пока не сказал:

— Вход слишком узкий.

— Нет.

— При полном разряде он перегреется.

— Только если поток пойдет сразу.

— Он и пойдет сразу после разрушения внутреннего удерживающего моста.

Я остановила карандаш.

Он был прав.

Стерла две линии и расширила вход.

Дарен сидел напротив и молча смотрел.

— Что?

— Ничего.

— Ты уже десять минут молчишь.

— Боюсь помешать.

— Подозрительно.

— Я учусь.

Ардис усмехнулся.

Мы переделали схему трижды.

Четвертая версия устроила нас обоих.

Ардис не предлагал готовых решений. Он просто находил места, где мое могло не сработать.

Именно поэтому я его и позвала.

— Теперь нужен переходник, — сказала я.

— Между старым зеркалом и новой пластиной, — ответил Ардис.

— Да. Если соединить их свежим серебром, старый накопитель может принять линию за внешний аварийный сброс и закрыть ее.

Дарен нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

Я показала запись Эвелины.

— Вот этот узел. Защита от случайного подключения.

— Значит, нужно заставить зеркало считать пластину частью собственной системы.

— Именно.

Ардис постучал карандашом по столу.

— Нужен кусок старого проводника.

— Из второго зеркала.

Я сказала это и посмотрела на Дарена.

Он не отвел глаз.

— У меня есть.

Я замерла.

— Что?

— Фрагмент второго зеркала.

Ардис тоже поднял голову.

— Какой?

— Не знаю. Кусок рамы со стеклом и серебром.

— Где?

— В архиве.

Я смотрела на Дарена. Он понял вопрос раньше, чем я его задала.

— Я не скрывал его.

— Знаю.

— Ты не спрашивала, сохранилось ли что-нибудь.

— Почему оставил?

Он провел большим пальцем по старому ожогу.

— После расследования палата собиралась уничтожить все обломки. Я попросил один оставить.

— Зачем?

Он помолчал.

— Хотел понять, что сделал неправильно.

Это было очень в его духе: сохранить обгоревший кусок вещи, которая убила жену, и два года не иметь знаний, чтобы его прочитать.

— Принеси, — сказала я.

Дарен кивнул.

Через пятнадцать минут он