Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

кем ты мог бы стать, если однажды исправишь все недостатки.

Просто ты.

Дарен накрыл мою руку своей.

— Я люблю тебя.

— Это я уже слышала.

— Тогда услышишь еще раз.

Он поцеловал мои пальцы.

— Я люблю тебя.

У меня сжалось горло.

— И я все равно утром предложу остановиться еще раз.

Я рассмеялась.

— Конечно.

— Это часть нынешнего меня.

— Я уже поняла.

Он поцеловал меня.

Долго, но без попытки превратить признание во что-то еще.

Когда мы отстранились, я снова легла рядом.

— Теперь спи.

— Как прикажешь.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Утром Ардис пришел раньше завтрака.

Я сразу поняла, что он тоже плохо спал.

Он положил на стол новую копию схемы.

— Я нашел еще одну слабую точку.

Дарен, который только наливал кофе, замер.

— Что?

— Не в зеркале.

Я выдохнула.

— В приемнике?

— В переходе.

Он показал место.

— Если старый серебряный фрагмент нагреется быстрее свежей линии, здесь может возникнуть локальная дуга.

Я посмотрела на схему.

— Значит, нужен второй тепловой отвод.

— Да.

— Медный?

— Лучше латунный. Медный заберет слишком много.

Дарен смотрел на нас.

— Это меняет процедуру?

— Только первые тридцать секунд, — сказала я.

— А окно разреза?

— Нет.

— Девять секунд остаются?

— Да.

Он сел.

— Прекрасно.

После завтрака мы переделали переход.

Потом проверили приемник еще раз.

Ардис заставил меня повторить последовательность вслух.

Я повторила.

— Еще раз.

— Ты хуже Дарена.

— Это неправда.

Дарен стоял у двери.

— Полностью согласен.

— Вы оба ужасны.

— Последовательность, — сказал Ардис.

Я повторила второй раз.

Ни одной ошибки.

Мы вошли в старую спальню в одиннадцать.

Зеркало было закрыто тканью.

Приемная пластина ждала на каменной подставке.

Дарен снял сюртук и закатал рукав правой руки.

Я посмотрела на старый ожог.

Он заметил.

— Другой рукой?

— Нет.

— Почему?

— Правой лучше держу температуру.

— Ожог не мешает?

— Нет.

Я коснулась белой полосы на его предплечье.

Теплая кожа.

Старая травма.

— Если станет больно, скажешь.

— Да.

— Не решишь, что это неважно.

Дарен улыбнулся.

— Да.

Ардис проверил накопитель приемной пластины.

— Готово.

Я подошла к зеркалу, но ткань не сняла.

Сегодня нам не требовалось видеть Эвелину.

Разговор закончился вчера.

Теперь оставалась только система.

Мы подключили пустую пластину, оставив последний разрыв.

Старый серебряный фрагмент лег между двумя новыми проводниками.

Я закрепила его.

— Проверка.

Ардис подал минимальный тестовый импульс.

Первая линия на приемнике вспыхнула и погасла.

— Путь признается, — сказал он.

Я почувствовала облегчение.

— Значит, завтра...

— Сегодня, — поправил Дарен.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Ты говоришь «завтра».

Я замерла.

Слово вырвалось автоматически.

На секунду внутри похолодело.

Дарен не двигался.

— Лиана?

Я закрыла глаза.

Сегодня.

Мы готовились сегодня.

Вчера был разговор с Эвелиной.

Ночью я сказала Дарену, что люблю его.

Утром Ардис принес новую схему.

Сейчас одиннадцать.

Я открыла глаза.

— Сегодня.

Дарен смотрел внимательно.

— Чужой фрагмент?

— Нет.

Я прислушалась к себе.

— Просто оговорка.

— Уверена?

— Да.

Ардис молча наблюдал.

— Имя, — сказал он.

— Лиана Морвель.

— Где?

— В старой спальне Роуэна.

— Что делаем?

— Готовим безопасный вывод личностной записи Эвелины в пустой серебряный приемник.

Он кивнул.

— Продолжаем.

Именно поэтому они были рядом.

Не чтобы решать за меня.

Чтобы в нужный момент спросить.

Мы установили регулировочную пластину.

Дарен положил на нее ладонь.

Я поставила рядом температурный индикатор.

— Начинай.

Он нагрел металл.

Сорок пять.

Сорок семь.

Сорок девять.

— Медленнее.

Температура остановилась на пятидесяти одном.

— Держи.

Дарен смотрел только на индикатор.

Ардис включил минимальный поток.

Не разряд зеркала — только проверку перехода.

Серебро засветилось.

Приемная пластина ответила слабой линией.

Я ждала.

Пять секунд.

Шесть.

Семь.

Старая ветка к статусному якорю тоже вспыхнула.

Именно этого мы ожидали.

— Готовься, — сказал Ардис.

Я поднесла серебряный резак.

Восемь.

Приемник стал ярче.

Восемь с половиной.

Я перерезала мост.

Серебряная линия вспыхнула белым и погасла.

Дарен не дернулся.

Температура осталась в нужном диапазоне.

На приемной пластине свет продолжал гореть.

— Есть, — сказал Ардис.

Я сразу убрала инструмент.

— Скрытый якорь?

Он проверил пластиной.

Ноль.

Я поднесла свою.

Ноль.

Еще раз.

Ничего.

Мост к печати хозяйки был физически разорван.

Ни моя будущая печать, ни печать другой женщины, ни сам статус хозяйки больше не должны были быть доступны через эту ветку.

Облегчение оказалось таким сильным, что мне пришлось опереться ладонью о стол.

Дарен сразу убрал руку с нагревателя.

— Лиана?

— Все нормально.

— Имя.

Я посмотрела на него.

— Серьезно?

— Да.

— Лиана Морвель.

— Хорошо.

— Не начинай.

Он улыбнулся.

Ардис проверил линию в третий раз.

— Первый этап завершен.

— А приемник?

— Путь открыт.

— Основной накопитель не трогали?

— Нет.

Я посмотрела на зеркало под тканью.

Внутри по-прежнему хранился весь личностный комплекс Эвелины.

Он еще существовал.

Его все еще можно было активировать, если мы допустим ошибку.

Но один из самых опасных путей больше не существовал.

Я сама его разрезала.

Не в панике.

Не металлической стойкой.

Не пытаясь разрушить то, чего не понимаю.

В точный момент.

По схеме, которую сама составила.

Дарен подошел.

— Можно?

Я улыбнулась.

— Да.

Он обнял меня.

Ардис демонстративно отвернулся к инструментам.

— Завтра... — начала я.

Дарен отстранился и посмотрел на меня.

Я закатила глаза.

— Теперь специально. Завтра мы проведем полный разряд.

— Хорошо.

— На этот раз разрешаю.

Он рассмеялся.

Я снова посмотрела на зеркало.

Завтра мы окончательно подключим пустую пластину.

Откроем накопитель.

Дадим записи уйти из стекла.

Дождемся, пока основная решетка опустеет.

И только потом уничтожим то, что останется.

Так правильно разбивают зеркала.

Не ударом.

Не силой.

Сначала нужно убедиться, что осколкам больше некуда унести то, что находится внутри.

Глава 12. Я не твое отражение

На рассвете я проснулась от собственного дыхания.

Дарен спал рядом, отвернувшись к стене. Я смотрела на его плечо и слушала ровный ритм, пока не поняла: уснуть снова не получится.

Сегодня мы должны были уничтожить зеркало.

Вчера это звучало как последовательность операций: открыть накопитель, перевести запись в пустую серебряную пластину, дождаться разряда, отсечь остаточные ветви, проверить поле.

Теперь за дверью находилась не схема.

Там оставалась вещь, которая два года говорила голосом умершей женщины и за последнюю неделю успела забраться мне в память.

К вечеру ее не должно было существовать.

Я тихо встала.

— Который час? — спросил Дарен.

— Рано.

Он приоткрыл один глаз.

— Насколько рано?

— Настолько, что Сера еще не пришла заставлять нас завтракать.

— Ты спала?

— Немного.

— То есть нет.

— Ты опять определяешь ложь по теням под глазами?

— Нет. По тому, как ты стоишь.

Я подошла к умывальнику. В маленьком зеркале отражались только мы двое: я — бледная, с растрепанными волосами, Дарен — сонный и настороженный.

— Я в порядке.