Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

автоматическое желание использовать ее?

— Иногда.

— Сильное?

— Нет.

— Становится слабее?

— Да.

Он записал.

— Хороший знак.

— Вам можно?

— Спасибо.

Дарен стоял у окна.

— Можно считать, что активной угрозы больше нет?

— Со стороны зеркала — да.

— А внутри Лианы?

— Переданные фрагменты не исчезают мгновенно.

— Но?

— Усиления я не вижу. Эмоциональная связь с ними уменьшается.

— Обратный вывод? — спросила я.

Варр посмотрел поверх очков.

— Я бы пока ничего не удалял.

— Почему?

— Потому что вы функционируете нормально, а попытка вмешаться в память опаснее самих остатков.

— Согласен, — сразу сказал Дарен.

Я посмотрела на него.

— Даже не скрываешь радость.

— Нет.

Варр закрыл сумку.

— Если через несколько недель фрагменты начнут мешать жить, вернемся к вопросу. Сейчас риск выше пользы.

Зеленая спальня больше не причиняла боли. Мелодия стала просто мелодией. Я могла взять чашку любой рукой, не превращая это в проверку личности.

— Хорошо.

Дарен улыбнулся.

Я показала ему кулак.

Он перестал.

Варр уже собирался уйти, но остановился.

— И еще. Перестаньте каждое утро сдавать себе экзамен на подлинность.

Я замерла.

— Я почти перестала.

— «Почти» не считается.

— Это профессиональная привычка.

— Нет. Профессиональная привычка — проверять контур. Вы проверяете себя.

Я посмотрела на синий блокнот. Последние записи действительно стали короче.

«Работала три часа.

Обедала с Дареном.

Ничего чужого».

А утром я не написала ничего.

— Думаю, больше не нужно, — сказала я.

— Вот теперь хорошо.

На третий вечер после уничтожения системы Дарен попросил меня прийти в кабинет.

На столе лежал наш брачный договор.

— Что случилось?

— Ничего. Я хочу выполнить обещание.

Он открыл папку.

— Когда ты уезжала в город, я сказал, что подпишу расторжение раньше шести месяцев, если ты захочешь.

— Помню.

— Тогда твое решение остаться могло быть связано со страхом, расследованием или виной.

Я молчала.

— Теперь зеркало уничтожено. Палата получила документы. Ты в безопасности.

— Насколько это возможно.

— Да.

Он положил передо мной чистый лист.

— Поэтому я предлагаю тебе выбор еще раз.

— Ты хочешь развода?

На его лице появилось такое искреннее возмущение, что я едва не рассмеялась.

— Нет.

— Тогда что?

— Хочу убедиться, что ты не остаешься только потому, что опасность закончилась и теперь неудобно уходить.

— Это худшая романтическая речь в истории.

— Я предупреждал о своих способностях.

— Дарен.

— Я серьезно.

Он подвинул лист.

— Если хочешь расторгнуть брак сейчас, я подпишу.

Я посмотрела на бумагу, потом на него.

— А если не хочу?

Золотое кольцо вокруг его зрачков стало ярче.

— Тогда не подпишем.

— И через шесть месяцев снова будем обсуждать?

Он замер.

— Таково условие договора.

— Вот именно.

Я закрыла папку.

— Я хочу изменить его.

— Как?

— Убрать пункт о временности.

— Мы не обязаны расторгать.

— Знаю. Но мне больше не нужен брак, в котором заранее назначена дата проверки: не пора ли мне уйти.

Он смотрел на меня.

— Ты уверена?

— Да.

— Лиана...

— Не начинай.

— Я должен спросить.

— Один раз.

— Ты уверена?

— Да.

— Это не из-за того, что...

— Зеркало мертво.

— Знаю.

— Эвелина больше ничего не передает.

— Знаю.

— Я сплю, работаю, спорю с Ардисом и беру чашки обеими руками.

Уголок его рта дрогнул.

— Очень убедительно.

— И я люблю тебя.

Он перестал улыбаться.

— Я слышал.

— Тогда чего тебе еще не хватает?

Дарен подумал.

— Ничего.

— Отлично.

— Ты только что разрешила это слово?

— В исключительных случаях.

Я открыла чистый лист.

— Новый пункт.

Он взял перо.

— Диктуй.

— «Стороны признают брак бессрочным...»

— Очень романтично.

— Не мешай.

— Молчу.

— «...при сохранении имущественной и профессиональной независимости сторон».

— Хорошо.

— «Любая сторона сохраняет право инициировать расторжение в порядке общего закона без специальных имущественных санкций».

Дарен записал.

— Дверь остается.

— Конечно.

— И именно поэтому ты хочешь остаться.

— Именно.

Он поставил точку. Я подписала. Он подписал следом.

На этот раз мы не смотрели на документ.

— Что теперь? — спросил он.

— Бессрочный и юридически очень скучный брак.

— Я счастлив.

— Это твоя проблема.

Дарен обошел стол.

— Можно тебя поцеловать?

— После бессрочного договора все еще спрашиваешь?

— Особенно после него.

— Можно.

Поцелуй оказался коротким только первые несколько секунд. Когда он отстранился, я сама удержала его за ворот.

— Передумала? — спросил он.

— Да.

— В какую сторону?

— Не разговаривай.

Он поцеловал меня снова.

Я встала, положила руки ему на шею.

Зеленая спальня могла остаться в памяти. Эвелина могла когда-то касаться его так же или иначе. Это больше не определяло меня.

Я была здесь.

Сейчас.

Дарен коснулся моей талии.

— Лиана.

— Что?

— Ты хочешь...

— Да.

— Я еще не спросил.

— Ты слишком предсказуем.

— Опасное обвинение.

Я провела пальцем по его нижней губе.

— Пойдем ко мне.

Он помолчал.

— Уверена?

Я рассмеялась.

— Если ты продолжишь спрашивать каждые полминуты, бессрочный брак закончится раньше ужина.

— Это юридическая угроза?

— Очень серьезная.

Дарен поднял меня на руки.

Я вздрогнула.

— Поставь.

Он сразу поставил.

— Прости.

Я посмотрела на него и рассмеялась.

— Ты действительно поставил.

— Ты сказала.

— Я не ожидала такой скорости.

— Я запутался.

— Иди сюда.

Я сама обняла его.

— Иногда можно не быть идеальным.

— Я очень далек от идеального.

— Знаю.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Поздно.

До спальни мы дошли пешком. Дверь я закрыла сама.

Дарен остановился в нескольких шагах. Не из сомнения — просто оставлял мне возможность передумать.

Я подошла и расстегнула его сюртук.

— Сегодня без вопросов.

— Совсем?

— Только если я скажу остановиться или тебе станет ясно, что мне плохо.

— Договорились.

— И никаких проверок имени, возраста и адреса мастерской.

Его лицо стало серьезным.

— Уверена?

Я положила ладонь ему на грудь.

— Именно это я хочу оставить в прошлом.

Он накрыл мою руку.

— Тогда никаких проверок.

Я поцеловала его.

Между нами не было зеркала даже мысленно. Мне не нужно было создавать «собственное воспоминание» взамен чужого или доказывать, что я не Эвелина.

Я просто хотела мужчину, которого любила.

Дарен ответил. Его руки двигались увереннее, чем в загородном доме, не потому, что он стал менее внимательным, а потому, что уже знал меня лучше.

И я знала его.

Знала, как он выдыхает, когда мои пальцы проходят по затылку.

Это знание больше не пугало.

Оно возникло между нами.

Не в зеленой спальне.

Не восемь лет назад.

Здесь.

Я расстегнула его рубашку и коснулась шрама под ключицей.

— Все еще мой любимый.

— Шрам?

— Да.

— Очень странная женщина.

— Ты сам женился.

— Теперь бессрочно.

— Не напоминай, пока я могу передумать.

Он улыбнулся и поцеловал меня в шею.

Я закрыла глаза.

Никаких чужих образов. Только дыхание, пальцы, теплая ладонь на спине.

Я сама сняла платье.

Дарен смотрел на меня открыто, без прежней осторожной тревоги. Мне нравилось его желание.

— Иди сюда.

Он подошел.

Я почувствовала силу его тела