Воительница: Под охотничьей Луной - Мелани Карсак

В этот миг вся толпа взорвалась таким ликующим криком, что его наверняка услышали далеко на озере воины ярла Сольвы, которые оглядывались на берег, но не прекращали своего отступления.

* * *

Вся деревня собралась на центральной площади перед великим чертогом. На ступенях Арне бил в барабан, а Дагни взывала к богам певучим голосом, который, казалось, уносился прочь из нашего мира, прямиком в Асгард. На площади полыхали костры. Арнгрим стоял на вершине лестницы перед огромными дверями чертога. Его рука была перебинтована, он опирался на посох, а Рёк преданно сидел рядом.

— Один, Всеотец, благодарим тебя за всё, что ты даровал нам! — провозгласил Арнгрим. — Благодарим за нашу силу. Благодарим за то, что мы есть друг у друга. Благодарим за то, что направлял нас. И благодарим за то, что привел мою внучку домой.

Он обратился к людям:

— Народ Больмсё, вы знали её под именем Херварт; она трудилась, сражалась и проливала кровь плечом к плечу с вами. На то была воля богов, чтобы Хервор явилась к нам в ином обличье, но ныне всё тайное стало явным. Хервор, дочь Ангнтира и владелица Тюрфинга, выйди и займи свое место! — он жестом позвал меня к себе.

Облаченная в синее платье, с волосами, уложенными в косы и скрепленными шпильками, с Тюрфингом на поясе, я пересекла площадь и поднялась по ступеням к деду.

— Только плоть от моей плоти могла пробудить волков Больмсё и совладать с гномьим мечом. Хервор, перед лицом этих добрых людей и богов я признаю тебя своей внучкой, — с этими словами он надел мне на шею тяжелую серебряную гривну. Я коснулась великолепного украшения: концы обруча венчали волчьи головы. — Люди Больмсё, пред вами моя внучка и наследница этого острова — дева щита Хервор! — Арнгрим велел мне повернуться к толпе.

Собрание ответило оглушительным ревом, воины вскинули оружие к небу.

Я с трудом сглотнула и посмотрела на Эйдис; она кивнула мне.

— Люди Больмсё, для меня честь быть среди вас. Я никогда не знала своего отца, но во мне течет его кровь — ваша кровь. В жизни я не видела воинов более неистовых, чем вы. Я здесь ради вас. Я пришла защитить вас и сражаться за то, что вам дорого. И я пойду за этой битвой туда, куда потребуется. Сейчас враг на севере. Мы составим план. Мы призовем союзников. И мы двинемся на Сольву и заставим её заплатить за каждую каплю крови, пролитую здесь! Мы покараем её за дерзость и бесчестье, нанесенное Арнгриму. Её кровь напитает богов. Мы совершим всё это во имя Всеотца! Кто со мной?

Толпа взревела в ответ.

— Кто со мной?

Снова ликующий крик. Костер в центре площади трещал, рассыпая искры, улетавшие в звездное весеннее небо.

— Вы со мной?

С диким взором, полные ярости, воины прокричали свое согласие. Даже Рёк, вдохновленный их кличами, завыл во весь голос. Утр, стоявший в толпе, завыл вместе с ним.

Я обернулась к Арнгриму. Опершись на посох, он с гордостью кивнул мне. Я улыбнулась ему, а затем перевела взгляд на Ирсу и Эйдис. Ирса ухмылялась, одобрительно кивая. Однако у Эйдис было то самое странное, отрешенное выражение лица, которое часто на нее находило. Она смотрела на меня и словно сквозь меня одновременно. Я поняла: что бы она ни видела сейчас, это не сулило ничего доброго.

Стряхнув с себя чувство неловкости, я снова повернулась к людям, подзадоривая их.

— А теперь — будем пить и чтить павших и наших богов! Завтра мы начнем наши сборы. Пусть весной распускаются цветы, в мороз им суждено погибнуть. Пейте! Радуйтесь! Один даровал нам этот день!

— Хер-вор! Хер-вор! Хер-вор! — скандировала толпа.

Я почувствовала, как Арнгрим положил руку мне на плечо. Я оглянулась на него.

— Ты, без сомнения, дочь Ангнтира. Добро пожаловать домой, дева щита.

Глава 37

На следующее утро я проснулась с тяжелой головой, всё тело ныло. Я попыталась потянуться, но обнаружила, что покрыта синяками с ног до головы. Коснувшись лица кончиками пальцев, почувствовала, как припухли бровь и подбородок. Со вздохом поднялась. Эйдис спала рядом, широко разинув рот. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели в ставнях, падали на неё, заставляя золотистые, янтарные и даже голубые искорки в её волосах сиять.

Я осторожно положила руку ей на живот.

— Доброе утро, — прошептала я жизни внутри неё.

Эйдис всхрапнула во сне, что-то проворчала и перевернулась на другой бок.

Я рассмеялась.

Двигаясь неспешно, я встала и принялась копаться в своих вещах, пока не выудила красное платье и хангерок. Одевшись и тщательно застегнув пояса с топорами и Тюрфингом, я направилась в чертог.

По пути мне попадались трэллы, и все они, завидев меня, отвешивали низкие поклоны. В чертоге я застала Ирсу и Арнгрима; они сидели совсем рядом. Еда на их тарелках выглядела нетронутой. Ирса, обычно немногословная, что-то оживленно рассказывала ярлу, активно жестикулируя.

Стоило мне войти, как разговор смолк.

— Херва… Хервор. Мне нужно привыкнуть к твоему настоящему имени, — произнес Арнгрим, собираясь подняться.

— Прошу вас, не вставайте, — я пересекла комнату и села напротив Ирсы.

— Я как раз просила прощения за свою ложь, — сказала мне Ирса.

Арнгрим похлопал её по руке.

— И как я уже ответил: я не только прощаю тебя — ибо на то была воля богов, чтобы всё случилось именно так, — но и чту твою храбрость и благодарю за то, что привела Хервор сюда, — Арнгрим повернулся ко мне. — Ирса рассказала мне о Свафе, твоей матери. Вести о женитьбе Ангнтира и событиях в Уппсале доходили и до нас. Я посылал Рагала в Дальр за тобой и твоей матерью. Ярл Бьяртмар сказал нам, что у него родился внук, но дитя умерло вскоре после родов. Свафа не приехала, и я выкинул это из головы. Никогда бы не подумал, что ярл станет так лгать.

— Ярл Бьяртмар слишком горд. Ангнтир опозорил его, — просто пояснила Ирса.

— Ангнтир был слишком самоуверен. Впрочем, чаще всего это играло ему на руку, — Арнгрим улыбнулся, но улыбка тут же погасла. — Я бы хотел познакомиться с твоей матерью. Ни одна дева прежде не могла угодить этому парню. Она, должно быть, необыкновенная женщина.

— Так и есть, — ответила Ирса. — Хервор очень на неё похожа.

— О да, — Арнгрим рассмеялся. — Херварт был слишком смазлив для мужчины. Мы с Рагалом частенько поминали твое безбородое лицо. С такой неистовой матерью, — он