Воительница: Под охотничьей Луной - Мелани Карсак

— О да, «всего с двумя». Очень обнадеживает, Эйдис. Грунд для меня сейчас так же далек, как Альвхейм. Моя жизнь здесь. На Больмсё.

— Почему?

— Потому что он мой дед. Потому что я нужна ему.

— Как и Хофунду. Ты — последнее, что он видит в мыслях, засыпая, и первое, когда открывает глаза.

Я тяжело вздохнула:

— Я уже послала весть Хофунду. И всё же его здесь нет. Но я отправлю гонца к Лейфу. Как ни странно это звучит для меня самой, я верю, что он любит тебя, — добавила я с улыбкой.

Эйдис улыбнулась, а затем накрыла мою ладонь своей.

— Хервор, — её голос внезапно прозвучал беззащитно. — Ты ведь знаешь, что я и сама не ведаю наверняка, кто оте…

— Ты ему дорога. И этого ничто не изменит.

Эйдис понизила голос:

— Я не свободная женщина. По крайней мере, не в Дальре, где это имеет значение.

— Дальр — не единственный край в этом мире. На Больмсё ты всегда будешь свободной… только вот моей «женой» тебе больше не бывать.

При этих словах Эйдис рассмеялась:

— Слава богам! Хотя мужем ты был справным. Носил мне чернику и всё такое. Вот если бы ты смогла раздобыть земляники в Хальмстаде… — многозначительно протянула она.

Я покачала головой:

— Посмотрю, что можно сделать.

Она улыбнулась, но затем её лицо снова стало серьезным:

— Я знаю, тебя тянет в Хальмстад. Я знаю, что, по-твоему, ты должна сделать. Но когда дело дойдет до Асгера, помни: выбор остается за тобой. Норны прядут, но воля твоя — в твоих руках.

— Даже если я выберу сама, разве боги не заставят меня поверить, будто это мой выбор, когда на самом деле он — их?

Эйдис ухмыльнулась и постучала пальцем по виску:

— Он сказал: «Она умнее, чем кажется».

— Постараюсь не принять это за критику моей внешности.

— Хервор, возлюбленная Одином и дразнимая Локи. Должно быть, нелегко быть тобой.

— Любым быть нелегко, если посмотреть под нужным углом. Но быть Хервартом было куда труднее, уж это я тебе обещаю.

Эйдис рассмеялась:

— Мальчишка из тебя вышел преуродливый.

— Плохой знак для моих двух сыновей.

— Тогда тебе лучше подыскать им красивого отца — ярла или принца, уверена, любой сгодится.

— Прощай, Эйдис, — сказала я и легко вскочила в седло.

— Не забудь. Земляника!

— Да, жена.

— Прости, Херварт. Мы в разводе! — выкрикнула она со смехом и снова начала подниматься по ступеням чертога. Она остановилась у самых дверей великого зала Арнгрима. Словно сама Фрейя, воплощение плодородия, Эйдис была прекрасна. И Лейф пропускал всё это. Мне нужно было послать весть. Я не знала, что творится в Сильфрхейме или Дальре, и меньше всего на свете хотела, чтобы ярл Бьяртмар вздумал явиться на Больмсё, но Лейф не должен пропустить рождение своего дитя.

Или детей.

Прищурившись, я посмотрела на Эйдис внимательнее. Ну конечно. Конечно! Неудивительно, что она так раздалась. Эйдис носит больше одного ребенка.

Больше одного ребенка.

Больше одного отца.

Такое казалось невозможным. А затем я вспомнила: именно Ангрбода, жена Локи, родила богам троих детей разом: Фенрира, Ёрмунганда и Хель. Если Ангрбода породила волка, змея и полумертвую деву, что же это сулило Эйдис? Если она и вправду носит дитя Локи, будут ли боги милостивы к ней, или она проклята родить чудовище?

Внезапно я испугалась за свою лучшую подругу.

Локи, если ты любишь её так сильно, как я подозреваю, не давай ей монстра. Даруй ей дитя, которое отразит твою красоту и ту доброту внутри тебя, которую ты так умело прячешь.

— Не так уж умело, если Хервор видит её. Но я постараюсь, раз уж владелица Тюрфинга велит.

При этих словах я улыбнулась и еще раз обернулась в седле. Спасибо.

Словно издалека до меня донесся смех.

Хитрый бог услышал меня, я надеялась.

Глава 39

Наш небольшой отряд направился к Хальмстаду. Ирса была поглощена беседой с Рагалом. Мои мысли всё еще были заняты Эйдис, когда Хелла пристроила своего коня рядом со мной.

— У меня так и не выдалось случая поговорить с тобой после битвы. Ты сражалась достойно — даже до того, как обнажила Тюрфинг.

Я склонила голову:

— Как и ты. Я видела твою схватку с ярлом.

— Ярл Сольва всегда жаждала получить Больмсё. Я помню, как мать привозила её на остров еще девчонкой. Куда бы она ни смотрела, глаза её были полны жадного голода. Всегда ненавидела её лицо, — Хелла рассмеялась. — И если мне не изменяет память, эти её голодные глаза частенько с вожделением останавливались на твоем отце.

— Ты помнишь его?

Хелла усмехнулась:

— Как я могла его забыть? Все девчонки Больмсё были влюблены в Ангнтира. А если не в него, так в кого-то из его братьев. Но больше всех нам нужен был твой отец. Красивый, сильный, умный… но он ни на одну из нас не посмотрел. Мы все рыдали, когда сыновья Арнгрима погибли.

В горле встал ком.

— Мне отрадно знать, что их так любили.

Хелла кивнула:

— Хьёрвард, второй сын, был суровым человеком. В нем было больше амбиций, чем сердца — или мозгов. Но остальные были славными ребятами. Однажды я поцеловала Рани, но женитьба его не интересовала. Всё, чего он хотел — это уплыть подальше от Больмсё. Они все были такими: их взгляд всегда был устремлен за горизонт. Почему ты пришла на Больмсё только сейчас?

— Я не знала, кто мой отец. На то была воля богов — вмешаться в этот узор, а я не вправе судить их выбор. Но я рада, что нашла путь сюда. В отличие от отца, мой взгляд никогда не искал горизонта. Я всегда искала место, которому могла бы принадлежать. И нигде не чувствовала этого до приезда на остров.

— Мы боялись того, что будет, когда Арнгрим уйдет. Теперь у нас есть ты.

Я улыбнулась ей, но внутри всё странно сжалось. Я пришла на Больмсё не для того, чтобы править. Я искала семью, искала свой угол. Но Арнгрим был очень стар. Я признала отца, признала свою кровь. Но какие обязательства накладывает это имя? И какие трудности? То, что я сказала Эйдис, было правдой: я могла бы стать здесь ярлом. Это и было истинное «принадлежать». Но в глубине сердца я всё еще грезила о Хофунде. Я надеялась уплыть в Грунд и поговорить с ним, объяснить, что произошло. Надеялась, что он простит меня за то, что совершил мой дед. И если его сердце остыло, тогда я смогла бы проложить