Причина и следствие - Пайпер Рейн

— Пап, ты не против занести наши вещи? Мне нужно поговорить с Тессой. — рука Трэ скользит в мою.

Он проводит меня в свой дом, наверх в комнату и закрывает за нами дверь. Мое сердце бешено колотится. Мне хочется выглянуть в окно или ущипнуть себя, потому что не может быть, чтобы это происходило наяву.

Картер — брат Трэ? Какого черта, судьба? Это что, «пошел ты» от кармы за то, что я не положила венок на могилу дяди?

— Объясняй, — говорит Трэ, прислонившись спиной к двери и скрестив руки на груди.

Куда подевался мой Трэ? Эта его версия — нечто новое, и я подозреваю, что она больше соответствует армейскому Трэ.

— Мы с Картером сходили на несколько свиданий, и я порвала с ним, потому что не чувствовала ничего особенного. Но потом я пошла к той гадалке, и она намекнула, что он — тот самый.

Я оглядываю комнату и понимаю, что это, должно быть, его комната из детства. Я не уверена, что его мама прикасалась к ней с тех пор, как он уехал. На верхней полке выстроились футбольные кубки, его куртка с буквой висит на крючке у шкафа. Темно-синее стеганое одеяло покрывает двуспальную кровать, на стенах висят несколько фотографий тех, кто, вероятно, был его ближайшими друзьями в школе. Это просто обычная комната старшеклассника.

— Что именно сказала гадалка? — спрашивает он.

Я сажусь на край кровати, прежде чем упаду в обморок.

— Какая разница? Ты же даже не веришь в это. Ты смеялся надо мной.

Он тяжело выдыхает. Это не совсем идеальная ситуация для меня, и вот я в доме его семьи, признаюсь, что четыре дня назад села в самолет, чтобы попытаться убедить одного их сына, что я его женщина, а теперь влюбилась в другого.

Что, если Полли не было бы в том самолете? Что, если бы мы благополучно приземлились в Портленде? Я качаю головой, потому что теперь, когда я была с Трэ, ясно, что судьба вмешалась, и мне предназначено быть с ним.

Я отрываю взгляд от своих переплетенных пальцев на коленях и смотрю на него.

— Ты спала с ним? — его голос и выражение лица твердые, как камень.

— Нет! — визжу я. — Вот что тебя так взбесило? Прости. Я сама в не меньшем шоке, чем ты.

Он отталкивается от двери со вздохом и садится рядом со мной на кровать, хватает мою руку и кладет ее себе на колени.

— Прости, что разозлился. Я просто в шоке, и я...

Ему не нужно договаривать, но, думаю, он чувствует себя немного неуверенно.

— Я тоже, — я поворачиваюсь к нему, беру его другую руку.

— Но, пожалуйста, знай: это ты — тот, кого я хочу. Я так счастлива, что встретила тебя в этой поездке и что у нас появилось то, что есть сейчас. Я не знаю, с чего я вообще решила, что Картер моя судьба. Я ничего к нему не чувствую.

Он кивает, но я вижу, что он еще не до конца убежден. Надеюсь, со временем он осознает правду моих слов.

Трэ высвобождает одну руку, и его костяшки скользят по моей щеке, пока он смотрит мне в глаза.

— Я чувствую то же самое.

— Ты тоже не любишь Картера? — шучу я в самый неподходящий момент, но получаю в награду за это его легкую улыбку.

Мы наклоняемся друг к другу, и наши губы встречаются. Наша химия не пострадала от этого нового откровения, потому что уже через несколько секунд, пока наши языки сплетаются, он приподнимает меня и усаживает сверху, оседлав его. Если бы я только могла быть с ним прямо сейчас, убедить его своим телом, что он мой и я не хочу никого другого. Может быть, мой приезд к Картеру и то, что случилось между нами, это и должно было произойти. Может, гадалка говорила о Трэ.

— Боже, — он отрывается, задыхаясь.

— Жаль, что мы не в отеле.

Бьюсь об заклад, на самом деле он жалеет, что вообще привез меня домой.

— И мне. — мои руки цепляются за него, и я провожу своей самой сокровенной частью по его упругости, отчаянно пытаясь прижаться к нему как можно ближе, прежде чем он отстранится.

Его руки ложатся на мои бедра, но он не дает мне тереться о него.

— Так, нам нужно спуститься и поговорить со всеми. Думаю, все в замешательстве.

Я встаю с него, поправляю блузку и брюки, поворачиваюсь к зеркалу в полный рост у его двери, чтобы проверить помаду после нашей короткой сессии поцелуев.

— Мне так стыдно идти туда.

Он берет меня за руку и открывает дверь.

— Я ничего не делал! — слышу я голос Картера снизу.

Мы спускаемся, и голоса стихают, когда нас замечают. Все в гостиной, где стоит гигантская ель, усыпанная огоньками и тем, что похоже на самодельные украшения. Я могу сказать, что их делали Трэ, Картер и Бринн, пока росли. Телевизор включен на каком-то утреннем шоу, а в камине горит деревянный огонь. Полка над камином украшена семейными фотографиями разных лет. Чулки с вышитыми именами каждого члена семьи висят вдоль полки, и у меня сжимается сердце при виде них. Это высший знак принадлежности к семье.

Его мама на шезлонге, а папа расхаживает перед камином. Картер сидит в кресле у окна, а Бринн развалилась, положив ноги на пуфик. Все выпрямляются, когда мы останавливаемся в арочном проеме комнаты.

Это — семья. Настоящая семья, а я только что испортила им Рождество.

Трэ открывает рот, но я делаю шаг вперед первая. Он не должен этого делать.

— Прежде всего, приятно познакомиться со всеми вами, и спасибо, что приняли меня в своем доме. Итак... это прозвучит странно, и я клянусь, что я не сумасшедшая. — я смотрю на Картера. — Я не знала, что Трэ твой брат. — я поворачиваюсь к Трэ, и он кивает.

— Четыре дня назад я села в самолет в Портленд, чтобы найти тебя, Картер.

Бринн хихикает.

— Должно быть, кто-то наверху очень тебя любит, чтобы вмешаться.

Мама Трэ шлепает ее по ноге.

— Не потому что я была в тебя влюблена или что-то в этом роде, — говорю я Картеру.

— Боже, спасибо, — говорит он, закатывая глаза.

— У тебя тоже не было ко мне сильных чувств. Мы сходили на несколько свиданий.

Трэ тяжело выдыхает, а Картер выглядит смущенным, потому что знает, что между нами не было любовной связи.

— Тогда зачем ты ехала сюда? — спрашивает Бринн.

Мама