Муж на девять месяцев - Бетти Алая

— Не хочу, чтобы в их семье был разлад из-за меня, — вздыхаю.

— Ты его семья, — уверенно заявляет врач, — ты и малыш. И Женя правильно расставляет приоритеты.

Какая же я дурочка! Ну как можно было забыть такую важную вещь? Любовь реально окрыляет, но делает идиоткой. Теперь у Жени из-за меня куча проблем.

До самого вечера я стараюсь успокоиться. Но чем дольше остаюсь одна, тем сложнее бороться с растущим чувством вины.

Жене, что ли, позвонить?

И что? Добавить еще проблем? Горько усмехаюсь. Позвоню-ка Аньке.

— Привет, подруга! — слышу в трубке, и на душе на миг становится легче. — Ты как?

— В больнице…

— Что? — вскрикивает. — Почему?

— Угроза выкидыша. Перенервничала…

— Ой, Ась, мне так жаль. Говори адрес больницы, завтра примчусь к тебе с апельсинами.

— Ладно, спасибо тебе, Ань.

— Ну так что случилось? Я тебя знаю, госпожа Жарова, ты просто так глубоким вечером звонить не будешь.

— Я идиотка и из-за меня у него проблемы, — всхлипываю.

Гляжу в окно, чтобы окончательно не расклеиться. Лара сказала мне успокоиться. Но как можно, если это всё случилось из-за меня?

— Ну что это такое? — мягко спрашивает подруга. — Ты чего плачешь, дорогая? Ася, мне сейчас приехать?

— Нет, нет! — восклицаю. — Просто я человек-косяк.

И как на духу выкладываю Ане всё, что на душе. Она слушает, не перебивает. А я говорю, говорю. И действительно, словно очищаю душу.

— И? — спрашивает, когда я заканчиваю.

— Что «и», Анют? Это всё моя вина.

— В чём? Что отец твоего мужа гулял на стороне, когда ты ещё даже не родилась?

— Зачем я полезла с вопросами? Сама не понимаю. Стало так интересно, почему Миша и Женя похожи внешне. Они ведь были типа двоюродными братьями. А вышло вот что.

— Ну так естественно. Любая ложь рано или поздно вскрывается, Ась. Ты просто ускорила процесс. Так бы они отравляли друг другу жизнь дальше, а сейчас всё выяснят.

— Их семья рассыпается, Ань.

— Это закономерный результат долгих лет вранья и лицемерия. Главное, что ты рядом со своим доктором. И ты его семья.

— Лара мне то же самое сказала.

— И правильно. Вы теперь новая ячейка общества. И главное, доверяйте друг другу и поддерживайте. Ты знаешь, какой сейчас в стране процент разводов? Цените друг друга.

— Спасибо, Ань…

— А про договор я так скажу. Ваш дом — ваша крепость. И если туда какое-то чмо залезло — это его проблемы. И вообще-то это преступление как бы. Так что твоей вины здесь точно нет.

— Правда?

— Конечно! А ты думай о малыше. Ему нужна спокойная и здоровая мама. Не нервничай, ложись спать. А завтра тетя Аня привезет вам вкусностей.

Прощаюсь с подругой, с губ не слезает улыбка. Анька всегда умела вселять в меня уверенность. Даже когда я думала, что падаю на самое дно.

Утром у меня появляется аппетит, с удовольствием съедаю завтрак. Мир вокруг кажется ярким и позитивным.

Всё-таки правильно мне говорят близкие: я у малыша одна. И если буду нервничать, он пострадает. Так что с улыбкой встречаю новый день.

Аня приезжает, как и обещала. Привозит мои любимые пирожные, мы болтаем. И когда она уезжает, я всё больше убеждаюсь, как важно оставаться спокойной.

Женя всё решит. Он сильный. Я за ним, как за каменной стеной.

Гляжу в окно. Мне очень хочется погулять. Нужно попросить Лару меня выпустить.

Внезапно дверь за спиной громко хлопает.

— Ань, ты что-то забыла? — спрашиваю, не оборачиваясь.

— Привет, Ася, — слышу позади полный ликования голос Глеба, и сердечко стремительно падает в пятки.

Резко разворачиваюсь. Во все глаза смотрю на бывшего. Он закрывает дверь, вплывает в палату. Осматривается. Присвистывает.

— Неплохо устроилась для нищей провинциалки, — скалится.

— Чего тебе? — стараюсь выглядеть уверенно. — Скоро мой муж приедет, лучше тебе не попадаться ему на глаза.

— Это который фиктивный? — выгибает бровь.

Замираю.

— Вижу, ты не в курсе… милая моя Ася, — он плюхается в кресло рядом с моей кроватью, нагло лезет руками в пакет с пирожными, которые привезла Аня.

— Не в курсе чего, Глеб? Мне позвать охрану?

Спокойствие! Он не просто так явился. И не навредит мне, по крайней мере, сейчас.

— Знаешь, я думал, ты умнее.

— Говори, зачем пришел и убирайся. Иначе тебя отсюда выведут, — холодно говорю.

— Не выведут. Или будешь из окна орать? — довольно ухмыляется.

— Как ты нашел меня? Сессия закончилась, в университет никто не звонил. Следишь?

— Угадала. За твоей подружкой постоянно наблюдают определенные люди. Не скрою, спрятаться за спину такого гиганта, как Жаров, было умным ходом. Но недальновидным. За его семьей уже давно следят некоторые органы.

— Меня это не касается. Жаров честный человек, так что, если твои органы наблюдают, значит, они ничего не могут ему впаять.

Глеб бросает в меня злобный взгляд. В точку попала!

— Рано или поздно все ошибаются.

— Ну так что тебе нужно? — устало вздыхаю. — Утомил уже. И избавь меня от своих актов самолюбования, пожалуйста. Хочешь передёрнуть на самого себя? Туалет в конце этажа. Там еще зеркало есть. Большое такое.

— ЗАТКНИСЬ, СУКА! — Глеб вскакивает, приближается.

Нависает сверху. Но я этого жалкого нарцисса не боюсь. Вижу, как он слаб.

— Мне нужны бабки. Десять миллионов в крипте. Послезавтра деньги должны быть на зашифрованном счете. Иначе вся страна узнает, что за скелеты скрывают в шкафу члены семейства Жаровых.

— Надо же. В крипте? Значит, ты хочешь сбежать?

— Я сказал, это не твоё дело. Мне нужны деньги, тебе — свобода. Изначально думал предъявить права на личинку внутри тебя. Но потом понял, что придется платить алименты, а мне это нахер не сдалось. Да и долго ждать. Тест не сделают до родов. Проще взять своё другим способом.

— Своё? — выгибаю бровь. — Ты сейчас серьезно?

— А что? Ты явилась, заявила, что залетела. Я растерялся и всё просрал. Это всё твоя вина, Ася. Тебе и платить. Очень вовремя ты легла под Жарова.

— И если получишь деньги, ты оставишь нас с ребенком в покое?

— Естественно. Я должен опасным людям, и мне нужно скрыться поскорее. И друзья в ФСБ подогнали мне нехилый такой компромат на твоего муженька и его семью. Если общественность узнает — конец бизнесу. А еще ваш фиктивный брак до кучи. Будет скандал.

— Уходи, — тихо говорю.

— Деньги, милая моя, — он дышит на меня перегаром, омерзительно, — послезавтра крайний срок. Десять миллионов. И я исчезну.

Морщусь, отступаю.

Когда Глеб уходит, сажусь на постель. Вздыхаю, стараюсь успокоиться. И тут приезжает Жаров, как чувствует. Он заходит