Ненавистники любви - Кэтрин Сентер

— То есть, я предполагаю, что будет. Раньше он приходил на ужины только раз в неделю, а с тех пор как ты появилась — почти каждый день.

— Раньше — только раз в неделю?

— И то казалось часто, — сказала Рю.

— А теперь почему так часто?

Рю посмотрела на меня сквозь свои красные очки.

— Думаю, просто стало повеселее. По причинам, которые, разумеется, никто не может угадать.

И она подмигнула мне.

Я была интересна Хатчу?

Не уверена.

Но это было и не важно.

Хатч или не Хатч… Рю устраивала день рождения для своей подруги. А мой новый красный сарафан, моя пересмотренная картина мира и мои губы для поцелуев — все трое собирались на праздник.

ХАТЧ, В КОНЦЕ КОНЦОВ, появился.

И красный сарафан сидел ещё лучше, чем я надеялась.

Если развести руки в стороны и приподнять подол — от талии он образовывал целый полукруг. А если к такой воздушной одежде добавить бодрый островной бриз, гирлянды фонариков, вечеринку на открытом воздухе и легкий рок из колонок... получается полная магия. Я вышла из коттеджа к празднику, делая то, чего не делала никогда в жизни: с восхищением глядя на саму себя.

Было ли во мне всё идеально, как после Фотошопа? Неважно.

Добавление моих губ для поцелуев в растущую коллекцию вещей, которые можно во мне любить, перевесило чашу весов. Я не учёный. Я не знаю, почему это сработало. Но одно я знала точно: этого было достаточно.

Я подняла глаза и увидела, как Хатч входит через калитку в белом заборчике. В честь Джинджер он был в рубашке с воротником и нёс для неё букет.

Не знаю, что он увидел в ту секунду или что почувствовал.

Но мы оба замерли, встретившись взглядами. Его букет висел забытой гирляндой в руке, мой красный сарафан развевался на ветру и мы смотрели друг на друга куда дольше, чем смотрят люди, которые друг друга не замечают.

Прежде чем мы отвели взгляд, из колонок грянули барабаны Copacabana, и Рю, подняв руки и глядя на Девчонок, жестом «вперёд и в пляс» скомандовала:

— Так, дамы! Вы знаете, что делать!

Оказалось, что они и правда знали. Вся компания начала выстраиваться в конгу, и Надин с Бенитой пришли, чтобы втянуть и нас.

— Что происходит? — спросила я Хатча, когда он встал за мной.

— Здесь так заведено, — сказал он. — Как только включается Copacabana, надо бросать всё и становиться в конгу.

— Но я не умею, — запротестовала я, хотя уже положила руки на талию Бениты впереди.

— Это просто, — сказал Хатч, кладя ладони мне на бёдра.

— Вы всегда так делаете?

— Сопротивление бесполезно, — ответил он.

И, похоже, правда.

Ссорились ли мы с Хатчем в этот момент?

Можно ли вообще ссориться под Барри Манилоу?

Я чувствовала тепло его рук сквозь ткань сарафана, двигалась в такт вместе со всеми, над головой мерцали лампочки, ветер гладил кожу... и я позволила себе просто отдаться этому ощущению — отпустить всё.

Что там было в той статье про бывшую невесту Лукаса Бэнкса? Она совсем себя запустила.

Может, и правда. И, может, это было к лучшему.

Эти четыре минуты промчались как одно мерцание — ткань, прикосновения, тёплое давление его ладоней и когда песня закончилась, а цепочка распалась, Хатч скользнул рукой в мою, развернул меня в вихре... Порывы ветра, развевающийся подол, надёжность его захвата — всё казалось каким-то нереальным, живым, как будто я стала частью чего-то большего.

Даже когда я перестала кружиться, я всё ещё кружилась внутри — ну вы понимаете?

А потом Девчонки начали подначивать Хатча, чтобы он меня отпустил в наклон — и, разумеется, он не мог их разочаровать. Он и правда это сделал...

И вот я в глубокой арке, Хатч склонился надо мной, я откинулась назад, вытянув шею, и как раз в ту самую секунду тишины между двумя песнями …

— Эй! Убери руки от моей девушки! — раздалось через двор.

Мы с Хатчем одновременно повернулись, не выходя из наклона.

Это был Коул.

18

Хатч не уронил меня в тот момент, когда раздался голос Коула. Рада сообщить. Но он резко поставил меня на ноги и сразу отшатнулся — как будто я была горячей картошкой. А потом уставился на брата, как будто видел его впервые, пока Рю шла обниматься с Коулом.

— Какой потрясающий сюрприз! — воскликнула она, хотя по виду было ясно, что никаким сюрпризом это для неё не было. Коул прижал её так крепко, что её ноги оторвались от земли.

Девчонки тоже подошли обниматься, а мы с Хатчем просто стояли, пытаясь отдышаться. Я пыталась понять, какой именно тип хмурости сейчас на лице Хатча и поняла, что это новый. Такого я раньше не видела.

Потом женщины расступились, и Коул подошёл к Хатчу, протянув ему руку.

— Хатч, — сказал он, понизив голос.

— Коул, — ответил Хатч, пожимая руку с видом дипломата на саммите ООН.

— Вижу, ты уже познакомился с моей девушкой, — добавил Коул.

Я огляделась. У Коула есть девушка?

— Ты уж точно позаботился, чтобы это случилось, — сказал Хатч, явно поняв, о ком речь.

Мне понадобилось неприлично много времени, чтобы осознать, что Коул, как и все остальные, смотрит на меня.

Я замерла, стараясь удержать панику, пока Коул подошёл ближе и совершенно немыслимо обнял меня за талию.

Какого чёрта вообще происходит?

— Кэти твоя девушка? — с воодушевлением спросила Джинджер. — Мы тут все пытались свести её с Хатчем!

Я всё ещё стояла, не веря своим ушам, когда Коул кивнул, похлопал меня по бедру, словно в замедленной съёмке, и сказал:

— Именно так.

Пора это останавливать.

— Коул... — начала я, пытаясь вернуть себе контроль над реальностью.

Но он меня перебил, указывая на Хатча и напуская на себя шутливо-осуждающий тон:

— Так что, брат, руки прочь от моей дамы.

Все вокруг хохотнули из вежливости.

Все, кроме Хатча.

Затем Коул повернулся ко мне.

— Привет, милая, — сказал он и заключил меня в крепкие, полные тела, слишком долгие объятия.

Я позволила, чтобы сохранить вымученную улыбку, прижалась к его уху и процедила сквозь зубы.

— Какого чёрта ты творишь?

Предполагаю, его улыбка была такой же фальшивой, когда он прошептал в ответ.

— У нас срочная ситуация, просто подыграй.

— У тебя срочная ситуация. А я ни в чём участвовать не собираюсь.

— Просто доверься мне, ладно? Серьёзно.

— Я тебе не доверяю. И я тебе не девушка.

— Я знаю. Потом всё объясню.

— Объясняй сейчас, — потребовала я.

Но тут раздался