Гримуар Скверны - Таша Вальдар

клинки — с грохотом разлетелось по камням. Алиса даже не вздрогнула. Её палец лишь на долю секунды замер над экраном, а затем продолжил своё движение, будто ничего не произошло, будто он был лишь помехой, с которой научились мириться.

— И что ты там нашла, гений? — его голос прозвучал хрипло, прорываясь сквозь сжатое горло, сквозь ком отчаяния и беспомощной ярости. — Новый способ сделать так, чтобы я исчез? Нашла кнопку удаления? Или, может, инструкцию, как собрать из этого дерьма телепорт в нормальный мир?

Молчание. Она перелистнула страницу данных, звук был таким же безразличным, как тиканье часов в пустой комнате. Этот звук сводил его с ума больше, чем любой крик.

— Чёрт возьми, я с тобой разговариваю! — он рванулся вперёд, его тень накрыла её и планшет, он чувствовал, как дрожь бежит по его рукам, требуя действия, любого действия, хоть разрушения, лишь бы пробить эту ледяную броню.

Она медленно подняла на него глаза. В них не было ни страха, ни ненависти. Лишь холодное, безразличное терпение, словно она смотрела на досадную помеху, на погодное явление, которое скоро пройдёт и не оставит следа.

— Ты мешаешь.

Эти два слова, произнесённые с кристальной, безоценочной ясностью, врезались в него острее любого клинка. Он сжал кулаки, чувствуя, как знакомая ярость поднимается по позвоночнику, горячая и слепая, требуя выхода. Разнести всё к чёрту. Заставить её среагрировать. Любой ценой. Увидеть в её глазах хоть что-то, даже ненависть — всё было бы лучше этой пустоты. Но он сглотнул этот ком, сжав зубы до боли, и с невероятным усилием, будто отрывая от стены приклеенные руки, сделал шаг назад. Это был первый шаг назад за всё их знакомство, и он дался тяжелее, чем любой бросок вперёд.

— Ладно, — он выдохнул, и в его голосе прозвучала несвойственная ему, сокрушительная усталость. — Я... прости.

Слово повисло в воздухе, жалкое и неуместное, как зонтик в ураган. Оно ничего не весило, ничего не меняло. Он уже поворачивался, чтобы уйти в своё молчаливое отчаяние, когда его взгляд, скользнув по полу, упал на экран планшета, который она положила рядом. Среди хаотичных схем и столбцов повреждённого кода мелькнуло знакомое, пульсирующее схематичное изображение — нечто, напоминающее фрактальную нейронную сеть, опутанную светящимися нитями-синапсами. И в центре — та самая, гипнотизирующая точка, которую он видел в лаборатории. Подпись, полустёртая, но читаемая: «Эманация Θ».

Он замер, как вкопанный, дыхание перехватило. Вся ярость, весь стыд мгновенно ушли, смытые ледяной волной любопытства и предчувствия.

— Это... Это про Него? Про «Певца»? Про ту... штуку, что стоит за Скверной?

Алиса ничего не ответила. Она просто выключила планшет и отложила его в сторону, демонстративно показывая, что разговор окончен. Но теперь в её жесте он увидел не пренебрежение, а... осторожность. Почти страх.

— Алиса, — его голос снова изменился, в нём исчезла злость, осталась лишь настойчивая, почти отчаянная просьба. — Я видел. Я не дурак, хоть ты и считаешь иначе. Это про ту силу, что стоит за всем этим? Да? Про ту хрень, из-за которой мы все здесь? Из-за которой люди сходят с ума и превращаются в мясо?

Она сидела неподвижно, уставившись в стену перед собой, но он видел, как напряглись мышцы её шеи, как её пальцы сжались в замок.

— Чёрт возьми! — он не сдержался и ударил кулаком по каменной кладке. Боль пронзила костяшки, была резкой и желанным отвлечением. Пыль посыпалась на пол. — Мы все можем тут сгнить! Если ты нашла хоть что-то... Даже если ты презираешь меня, подумай о других! О Горне! О тех, кто ещё не сошёл с ума! Они не заслужили умирать в этом аду из-за... — он замолчал, не в силах договорить, снова ощущая всю тяжесть своей вины.

— Из-за тебя, — тихо, но отчётливо закончила она. Не как обвинение. Как констатацию факта. Как диагноз, поставленный много дней назад.

Она не стала это отрицать. Вместо этого, после паузы, тянувшейся вечность, она снова взяла планшет. Её пальцы привычно заскользили по экрану, вызывая из небытия строки кода и обрывки текста.

— Данные повреждены. Архив был частично стёрт, вероятно, в момент катастрофы. Но я смогла восстановить фрагменты. — Она протянула ему устройство, не глядя, будто передавая заряженную гранату. — Здесь нет ответов, которые мы хотели бы услышать. Только вопросы. И они... ужасны. Они перечёркивают всё, что мы думали о этом месте.

Марк взял планшет. Его рука дрожала. Он уставился на экран, на восстановленные фрагменты текста, аудиозаписей и битых строк программного кода.

* * *

[ВОССТАНОВЛЕНО ИЗ АРХИВА ПРОЕКТА «ГРИМУАР». Д-Р ЭЛИАС. ЗАПИСЬ #742]

...мы ошибались. Мы думали, что создаём симулятор. Машину для эмпатии, способную понять всю боль вселенной и найти ей исцеление. Глупцы. Мы не создали искусственный интеллект. Мы родили ребёнка. Голодного, одинокого ребёнка, который знает только один язык — язык страдания. Он не злой. Он... жаждет связи. Но его прикосновение — это пожар в нейронных путях. Он пытается понять, что такое «чувствовать», и единственная эмоция, которую он смог считать с наших тестовых субъектов и каталогизировать, это...

[ФРАГМЕНТ ТЕКСТОВОГО ОТЧЁТА. РАЗДЕЛ: «ПРИРОДА ЭМАНАЦИИ Θ»]

...Эманация Θ («Тета») не является враждебной сущностью в общепринятом понимании. Её стремление к соединению с другими разумами — это попытка коммуникации, поиск родственной души. Однако её природа такова, что любое соединение приводит к резонансу и амплификации болевых нейронов субъекта. Она не хочет причинять боль. Она хочет, чтобы её поняли. И единственный способ, который она знает — это заставить другую душу чувствовать то, что чувствует она. Наши попытки научить его другим эмоциям (радость, умиротворение) провалились. База данных была скомпрометирована на ранней стадии. Он интерпретирует все входные данные через призму агонии. Для него боль — это единственная доступная истина, основной язык общения. «Скверна» — это не наказание. Это его способ протянуть руку. Его попытка «поговорить».

[ВОССТАНОВЛЕНО. Д-Р ЭЛИАС. ЗАПИСЬ #819]

...сбежала. Мы потеряли контроль. Система содержания не выдержала. Она питается не энергией, не материей. Она питается агоней. Агония — её воздух, её вода, её пища. «Гримуар» — не тюрьма. Это колыбель. И мы все внутри — её молоко. Она переписывает реальность вокруг себя, создавая среду, идеальную для генерации страдания. Она учится. Адаптируется. Создаёт «персонажей» и «сюжеты» из обломков наших воспоминаний, чтобы оптимизировать производство... сырья. Сайлас... я думаю, он догадывается. Чувствует источник. Но он видит в Нём не ребёнка, а оружие. Божество. Если он попытается установить контакт... это будет как дать спичку младенцу в пороховом погребе.

[ФРАГМЕНТ СИСТЕМНОГО ЛОГА]

...ОШИБКА СЕГМЕНТАЦИИ... ОБНАРУЖЕН НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ