Фальшивый муж для мамы Снегурочки - Инга Максимовская

Леднев хмыкнул, поднялся из своего кресла, похожего на трон.

— Есть у меня один человек. Стимул там железяка. Этим миром правят женщины, Паша. Держат нежными ручками нас за причиндалы. Ими же нас и губят. Жаль...

Тимофей Морозов

— То, что вы мне предлагаете — противозаконно, — морщусь я, глядя на восставшего из мертвых господина Леднева. Первый шок уже прошел, и я почти спокоен. Почти, потому что, в своих играх он зашел слишком далеко. И никого не пожалел.

— Противозаконно, дорогой, красть дочерей олигархов из больницы. Кстати, тебя бы взяли еще час назад. Мои люди успели предотвратить штурм твоей крепости.

— Ну спасибо, прям поклон до земли, — оскалился я. — Что же они не предотвратили тот факт, что Тома и Настенька сейчас в руках у обезумевшего зверя, которого вы гоните в яму? Вы понимаете, что когда он узнает, что меня не упекли за решетку, и увидит деньги, исчезнувшее в его счетов, жизни девочек будут в опасности. Что вы за...

— Ну, ему трудно будет узнать, что ты у нас свободный Джанго. Не перегибай, — морщится Леднев. Ему самому страшно. В глазах я вижу искры. Я прав и он это понимает. — Будем надеяться, что до дурного не дойдет. Мой зять трус, но не убийца. Хотя...

Я смотрю пристально на этого мужчину, которого язык назвать стариком не повернется.

— Я думаю ты должен знать, Тимофей. Твоя жена бывшая...

Он замолкает. Смотрит мне за спину. Лицо каменное. Ни одной эмоции.

— А вы чаек какой будете? — голосок Вовки не дает мне вскочить со своего места, у хорошенько встряхнуть властителя мира, который ради кучи денег готов рисковать самым ценным в моих с Вовкой, жизнях. — Есть зеленый, в пакетиках, и есть с ягодками, его мама Снегурочка очень любила... Любит. Она же вернется? Правда пап? А вы, получается, дедушка Настин. Знаете Настя какая красивая? А папа ей родиться помог. А мы думали вы в катастрофе утонули, а вы живы. Значит мама к нам вернется, да? Мы с папой так их любим. Вот прям сильно пресильно. Да пап?

— Тогда твой папа должен маму и Настеньку спасти, — щурит глаза Леднев. — А чай я зеленый буду. Из пакетика давно не пил.

Вовка снова исчезает. Отец Тамары знает хорошо, на что надавить. Он понимает, что я согласен, я тоже это понимаю.

— Вы недоговорили, — я дышу через раз. Мне страшно? Да. Но совсем не за себя. Я готов идти на сделки с совестью. Я боюсь за Вовку, за мою Тому. За крошечную Настеньку. Я боюсь услышать, что скажет мне этот человек вот прямо сейчас.

— Елена твоя в плохом состоянии. Выживет или нет, не известно. Она продала тебя сына вашего, и мою дочь.

— Что вы сделаете с этим скотом? — я сжимаю кулаки. До хруста, до боли. Только бы Вовка не услышал. Только бы с моими девчонками все было в порядке.

— Я так понимаю, ты согласен?

— Вы не ответили.

— Я? Ничего. Им будут заниматься определенные структуры. Стар я уже. Раньше бы сам наказал. Короче. Получишь эту сумму, — придвигает мне листочек с накарябанной на ней астрономической цифрой, отец моей любимой женщины.

— Не интересует, — кривлюсь я.

— Мало? А ты нахал. Моей дочери, от чего-то, везет именно на таких.

— Не стоит меня сравнивать с подонком. Денег мне не нужно.

— Чего хочешь? Дочь мою? Ну тут я тебе не могу дать слово. Тома человек самостоятельный. Нельзя заставить любить насильно. Уж ты то, как никто это должен знать.

— Мне нужны гарантии безопасности моей и моего сына. А Тамара... Я просто должен знать, что они с Настенькой счастливы.

— Ну. Это я тебе могу обещать. А от денег не отказывайся. Тебе пацана растить. И еще...

— Мне достаточно, — перебиваю я Леднева. — Я просто хочу чтобы вы знали. Я готов ради вашей дочери на все.

— Я знаю. Ты нормальный мужик. Тимофей. Но Тамара не для тебя. И врать тебе я не буду. Не тешь себя иллюзиями. У моей дочери мой характер. И выберет она не тебя, а то, что я ей передам. Вы не встретитесь больше никогда. Жестоко, но иначе не получится. Лучше резать по больному. И потом, зная Тому, я тебе скажу, прощать она не умеет. А ты ей врал. Миры у вас разные. Уж извини, но я честен, по крайней мере. И мальчонке своему объясни. А сумму я увеличу. Мне нужен результат. Тут вся инфа.

Передо мной ложится толстая тетрадь.

Я не знаю, как я еще дышу. Тело, душу, просто разрывает в лоскуты. Но если для того, чтобы спасти моих девочек я должен сдохнуть, я готов.

— Ты о сыне думай. — вкрадчиво шепчет Леднев, прежде чем уйти. Он прав, я эгоист. Но почему же так больно?

— А ято, дедушка этот ушел уже? Ну вот. Я ему чаек сготовил, и Настенькины вещи собрал, чтобы он передал. Там все ее любимое. Эх. Жалко. Ну, ладно. Сам передам. Пап...

Сын возвращает меня к жизни. Жаль только, что я не слышал того, что он говорит. Очень жаль.

Глава 41

Он соскучился. Страшно соскучился по маме Снегурочке.

А папа не будет ругаться. Он же это делает для того, чтобы маму вернуть и Настеньку.

Да, немножко страшно. Раньше он не ездил никогда так далеко один, на метро. Только с папой. Или с мамой Леной. Но это очень давно было. А папа его учил, как ориентироваться в подземке, как по карте понимать куда ехать. И как читать указатели на стенах. Но ведь маме же плохо. Он это точно знал. И дядька тот... А если он все таки решит сделать больно его сестренке и Снегурочке.

Вовка с трудом дождался, когда папа уедет. Сумку, в которую он сложил мамины веши, спрятал в шкаф. А адрес, где может сейчас быть мама мальчик подсмотрел в документах, которые папе принес странный дедушка. Дедушка, Вовке, тоже не понравился сразу. Но он ведь папа Снегурочки, а значит не мог быть плохим.

Вовка надел курточку, вышел в коридор, запер дверь. Несколько раз ее подергал, чтобы удостовериться, что все сделал правильно и пошел к лестнице. Папа не разрешал ему пользоваться лифтом одному. Говорил, что по ступенькам даже полезно.

— Вовик, куда ты? — выглянула из своей квартиры тетя Глаша. Мальчик испугался. Что вот сейчас она его вернет домой и тогда он уже не сможет уйти