История (не) Белоснежки - Ямиля Нарт

— Но… почему? Почему вы…?

— Потому что я знаю, над чем вы работали, — сказала я. — И понимаю суть вашего изобретения. Машина для быстрого размножения текста. Металлические литеры, специальные чернила, пресс. Вы пытались создать печатный станок.

Его глаза расширились до предела. Он отшатнулся, будто я ударила его.

— Откуда… откуда вы можете знать это? Я никому не рассказывал детали! Только общую идею…

— Это неважно, — я махнула рукой. — Я хочу, чтобы вы его создали. Ваша машина — это будущее, в котором знания станут доступны каждому.

Я подошла к столу и взяла пачку своих черновиков — всё, что я смогла вытащить из своей головы с помощью заклинания о печатном станке, о составе масляных чернил, которые не растекались и хорошо прилипали к металлу. Я протянула ему листы.

— Здесь то, что может вам помочь.

Он взял бумаги дрожащими руками. Его взгляд скользил по схемам, формулам. Он читал, и его лицо медленно менялось. Изможденная маска спадала, уступая место острому, почти голодному интересу учёного. Он пробормотал что-то себе под нос о вязкости, о олифе, о сплаве свинца и сурьмы… Потом снова посмотрел на меня, и в его взгляде был уже не просто интерес, а благоговение.

— Это… это гениально, — прошептал он. — Состав чернил… именно то, что я пытался вывести годами! И схема пресса… здесь учтены моменты, до которых я не додумался… Это гениально! Кто создал эти чертежи?

— Это не важно, — сказала я. — Важно, что они у вас в руках. Вам будут предоставлены все необходимые ресурсы: лучшие кузнецы, плотники, литейщики. Маги Ордена будут исполнять ваши технические указания. В вашем распоряжении ресурсы всего королевства. Но время ограничено. Мне нужен работающий прототип в ближайшую неделю. Сможете?

Он сидел, сжимая драгоценные листы, его плечи распрямились. В его глазах горел огонь.

— Смогу, Ваше Величество. Клянусь вам. С такими знаниями… я создам не просто станок, я создам чудо.

— Отлично. Вас поселят в мастерских при замке. Охрана будет при вас постоянно — для вашей же безопасности. Приступайте к работе немедленно. Докладывайте лично мне о прогрессе каждый вечер.

Я повернулась к ожидавшему в стороне Геральдису.

— Магистр Геральдис, вы будете координировать работу с господином Гутенсбергом. Орден магов получил от меня распоряжение — исполнять все его технические указания, связанные с магией или алхимией. Деньги не являются ограничением. Но, — я снова посмотрела на Иоганна, — времени у нас мало.

Его увели, и он шёл, уставившись в чертежи, бормоча что-то себе под нос.

А пока что, мне предстояло начать выполнять обещание, данное Белоснежке. Я вернулась в свой кабинет, взяла стопку чистого пергамента, острое перо и чернила. И начала писать черновик будущей книги, которая, как я надеялась, совсем скоро будет напечатана не в единственном экземпляре, а в десятках и сотнях, и её смогут прочитать многие дети. Я писала, и за окном, за новыми, тёплыми стёклами, медленно падал первый снег, укутывая замок и город в тихий, белый покров.

Глава 26

О книгопечатании

Передо мной на столе лежала груда исписанных мной листов — черновики сказок, которые я набросала по памяти. «Золушка», «Спящая красавица», «Красная Шапочка», «Гадкий утенок», «Дюймовочка», «Гензель и Гретель», и другие, те, что я еще не успела рассказать Белоснежке. Я просматривала их одну за другой, и у меня вновь свело живот от осознания масштаба задачи. Переписать всё это от руки каллиграфическим почерком в едином стиле, оформить поля, иллюстрации… На это ушли бы многие дни. А времени до дня рождения оставалось чуть больше недели.

Из зеркала, будто в ответ на мою беспомощность, прозвучал тихий, бархатный голос:

— Ты же помнишь заклинание, которое использовала для чертежей станка. Оно вытаскивает знание из памяти и материализует его на бумаге. Почему бы не применить его к тексту?

Я замерла. Ксил был прав. Заклинание-фокус, которое он дал мне для работы со станком. Принцип тот же: чётко представить конечный результат, сконцентрироваться и направить поток памяти на материальный носитель. Нужно лишь сосредоточиться на готовом тексте, а не на разрозненных воспоминаниях и технических деталях.

Но одного заклинания было мало. Нужна была идеальная «основа» — чистые листы, уже подготовленные, с расчерченными полями, местами для будущих иллюстраций. Чтобы магия перенесла на них не хаотичную массу слов, а готовые, аккуратные страницы.

Я позвонила в колокольчик и попросила Фриду принести мне пачку самого качественного, гладкого пергамента, какой только найдется в запасах, а также тонкую серебряную иглу для разлиновки. Пока она ходила, я приготовила чернила и несколько острых перьев.

Когда материалы были доставлены, я принялась за работу. Сначала я аккуратно, с помощью линейки и иглы, нарисовала на каждом листе ровные поля — узорные рамки по краям, оставив место для будущих иллюстраций. Это было монотонно и успокаивающе. Потом я сложила перед собой черновики, взяла в руки первый чистый лист и положила на него ладони.

Я отложила перо, потянулась, чувствуя, как заныла спина. Затем взяла первый размеченный лист, положила его перед собой на чистую поверхность стола. Я закрыла глаза, отогнала посторонние мысли и погрузилась в текст «Золушки». Я представила его, словно отпечатанном идеальным шрифтом. Затем, сделав глубокий вдох, я произнесла тихие, шипящие слова заклинания, которые Ксил дал мне для чертежей.

Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовала легкое головокружение, будто что-то тонкое и невесомое потянулось из глубины моего сознания к кончикам пальцев. Под моими ладонями пергамент зашелестел. Я открыла глаза и осторожно отняла руки.

На листе, прямо поверх нарисованных мной полей, ровными, четкими строчками, идеальным почерком писца-каллиграфа, был напечатан текст. Тот самый, что лежал в черновике. Буква в букву, слово в слово.

Это был чёткий, каллиграфический книжный шрифт, какой я видела в лучших манускриптах библиотеки. Текст сказки о Золушке появлялся сам собой, без помарок, без клякс.

Я затаила дыхание, наблюдая за чудом. Когда последняя строка была дописана, я осторожно сдвинула готовый лист и подложила следующий, чистый. Снова концентрация, снова тихое произнесение формулы. И снова пергамент оживал под моими руками.

Так, лист за листом, я провела весь остаток дня и весь следующий. Это было изматывающе. После каждых трёх-четырёх страниц меня накрывала волна свинцовой усталости, приходилось делать перерывы, пить крепкий чай с мёдом, который приносила Фрида, просто сидеть с закрытыми глазами. Но результат того стоил, скорость была несравнима с ручным переписыванием. К концу