Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

— Ну, ты забыла поесть, так что, может…

Один мой взгляд обрывает все дальнейшие слова.

— Как насчет того, чтобы я поискал что-нибудь для тебя и показал, что могу быть хорошим парнем? — предлагает Блейд, заставляя меня рассмеяться.

— Не уверена, что кто-то назовет тебя хорошим парнем. Но ладно, накорми меня, и, возможно, понижу тебя с уровня «огромный хуй с горы» до «хуй с горы».

Он смотрит на меня, затем на Джи, который теперь стоит рядом со мной.

— Она знает, что я президент мотоциклетного клуба, да? И не просто президент, а президент всех чертовых отделений?

— Вау, скромничаешь?

— Даже не знаю, что это значит, — бормочет он, прежде чем вздохнуть и уйти в сторону буфета.

— Ты сумасшедшая, знаешь? Шутки в сторону, он действительно такой важный, как говорит, и обычно не терпит дерьма ни от кого.

Я пожимаю плечами.

— Ну и что? Я не менее значима, даже если у меня есть вагина, он дал мне понять обратное и это отстой. Но он важен для тебя и по этой причине я хочу и постараюсь его уважать.

Он вздыхает.

— Буду честен, в нем есть часть, которая забывает, что за пределами мира мотоциклетных клубов у женщин столько же прав, сколько и у нас.

Киваю, отпуская тему. Если Блейд может быть вежливым, то и я смогу. Пока этого достаточно.

Шум заставляет нас обернуться, когда дверь трейлера Моники с грохотом ударяется о стену. Она выбегает наружу, полуодетая, озираясь вокруг, ее глаза полны слез.

Делаю шаг к ней. Может, мне и не нравится эта женщина, но я не бессердечная стерва. Что-то ее сильно напугало.

Она замечает меня и Джи и бежит к нам, практически бросаясь в объятия Джи. Он замирает, держа руки в стороны, и смотрит на меня в шоке. Я тоже удивлена. Всего несколько часов назад она называла парней преступниками и просила держать его подальше.

— Моника? Что случилось?

Она поворачивает голову, слезы текут по щекам, пока Джи осторожно высвобождается из ее объятий.

— Ты сказала, что он занимается безопасностью, да?

Я смотрю на Джи, и он кивает.

— Мы занимаемся.

— Хорошо, я хочу нанять вас, — шепчет она, дрожащей рукой протягивая письмо.

Он берет бумагу и смотрит на него, затем снова на нее.

— Нанять для чего?

— Чтобы защитить меня.

— От кого? — резко спрашивает Блейд, подходя сзади, заставляя ее вздрогнуть.

Она прижимается ближе к Джи, опасаясь Блейда, и у нее есть на то причины. Он выглядит так, будто ест детей на завтрак и использует их кости, чтобы чистить зубы.

— Мой сталкер, — шепчет она, лицо становится белым, как мел, и она пошатывается.

Протягиваю руку, чтобы поддержать ее, но Джи быстр, обхватывает ее за талию, пока она опирается на него. Я подхожу ближе и убираю волосы с ее лица, пока Блейд забирает письмо у Джи и читает его.

— Что за хрень? — спрашивает Блейд, когда Стефан замечает, что что-то не так, и подходит к нам.

— Я получаю письма — некоторые из них безобидные, некоторые довольно откровенные. Когда начали появляться… подарки, студия начала заниматься моей почтой. Я думала, он сдастся, если не получит ответа, но это было в моем трейлере. Оно доставлено лично. Он здесь, — шепчет она, когда Стефан подходит ближе.

Он замечает письмо в руке Блейда и ругается.

— Черт возьми.

— Я так понимаю, ты знаешь, что это? — говорит Блейд, поднимая письмо, пока Джи освобождается от Моники.

— Да, они начали приходить после второго фильма.

Он проводит рукой по волосам, пока Блейд смотрит на меня, ожидая объяснений.

— Этот фильм — часть франшизы. Каждый фильм происходит в другой вселенной, но с одним и тем же главным героем, Агатой Аламандой. Поэтому серия называется «Хроники Аламанды». Я работаю дублером Моники с первого фильма, но не знала о сталкере, — говорю, чтобы он не подумал, что я скрывала это от Джи.

— Студия держала это в секрете, — говорит Стефан. — Мы привлекли полицию, но они ничего не нашли. Письма обычно приходили со всей страны, и до сих пор их никогда не доставляли на съемочную площадку.

Он смотрит на Джи, затем на Блейда.

— Это нужно держать в тайне. Не только потому, что медиа налетят на этот город, как саранча, но и потому, что такие вещи привлекают других психов, что усложняет поиск настоящего сталкера.

Он смотрит на меня и вздыхает.

— Иди в костюмерную, Эмити. Они ждут тебя. Я разберусь с этим. Помни, ни слова.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Джи качает головой.

— Я буду здесь, когда ты выйдешь. Иди делай, что нужно.

Обхожу Монику и целую Джи в щеку, стараясь никого не шокировать, прежде чем идти в костюмерную. Останавливаюсь на мгновение перед входом и оглядываюсь на Джи, но он уже вовлечен в разговор с Блейдом и Стефаном.

Мой взгляд падает на Монику, которая опустила голову и обхватила себя руками. Если бы кто-то сказал раньше, что я когда-нибудь почувствую к ней сострадание, я бы подумала, что они сумасшедшие. Но сейчас, видя ее такой потерянной, не могу не надеяться, что они поймают этого ублюдка, прежде чем он причинит ей вред.

Поворачиваюсь и открываю дверь, как вдруг мой желудок урчит, и я вздыхаю. Так и не поела. Блядь.

21

Необходимость сообщить Хэвоку о том, что происходит в его мотоклубе, оставила у меня неприятный привкус во рту. Я видел всё как на ладони — насилие в его глазах. Он хотел разнести комнату для посетителей вдребезги. Единственное, что его остановило, — угроза увеличения срока его заключения. Зная то, что мы вывалили на него, можете быть уверены, парень хочет выбраться оттуда как можно быстрее.

Он согласился стать президентом. Знаю, в основном для того, чтобы досадить своему брату и старому клубу. Блядь, я бы поступил так же на его месте. Но что-то подсказывает мне, это будет не единственная месть.

Когда мы уходили, Блейд казался таким же обеспокоенным, как и я. Когда сказал ему, что направляюсь сюда, чтобы увидеть Эмити, он попросился со мной, желая загладить свою вину за то, что был мудаком. Не знал, чего ожидать, но уж точно не этого бардака.

— Мы занимаемся безопасностью, и если вы хотите, чтобы мы разобрались с этим, можем помочь, — говорит Блейд режиссеру.

— На самом деле, это идеальное решение, — отвечает он. — Мне нужен кто-то рядом с Моникой, и если Джи уже находится здесь ради Эмити, никто не