Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

задаст лишних вопросов. Это облегчит вам передвижение по площадке, — добавляет он, как будто всё уже решено. Судя по выражению лица Блейда, так оно и есть.

— Мы хорошо заплатим — и за молчание, дополнительно.

— Знаем, как быть незаметными. Ты согласна с этим, дорогая? — спрашивает Блейд Монику.

Она поднимает на него глаза и кивает.

— Я чувствую себя безопаснее, зная, что он здесь. Полиция оказалась бесполезной. Они ничего не сделают, пока этот парень действительно не убьет меня.

— Законы о преследовании сильно изменились за последние годы, но еще далеки от совершенства, — говорит он, сжимая ее руку, пакет в руке шуршит.

— Черт, забыл отдать Эмити ее еду.

— Я отнесу ей. Мне всё равно нужно в костюмерную, — говорит она, протягивая руку за пакетом. Моника забирает его у Блейда и смотрит на меня, вся ее самоуверенность с прошлого дня исчезла.

— Что тебе нужно от меня?

— Мне нужно знать, твое местонахождение в любой момент. Не смогу защитить тебя, если не буду знать, где ты.

— А что насчет времени, когда я не на съемочной площадке? — она трет свободной ладонью другую руку.

— Я поставлю проспекта у отеля, — отвечает за меня Блейд.

Она рассеянно кивает. Не знаю, знает ли она вообще, кто такой проспект, но, думаю, это не важно, пока она знает, что кто-то прикрывает ее спину.

— Хорошо, спасибо.

С быстрым кивком режиссеру она направляется в костюмерную.

— Позвоню в студию, чтобы предупредить их, а затем составлю контракт. Если вас устроит сумма и подписание NDA82 для всех в вашем клубе, мы сможем перевести деньги сегодня же.

— Звучит отлично.

Блейд протягивает руку, они обмениваются рукопожатием, после чего режиссер достает телефон и уходит.

Смотрю на Блейда, который поднимает руку.

— Легкие деньги, и это удерживает репортеров и полицию от того, чтобы соваться сюда.

— Понимаю, но почему я?

— Потому что, как он сказал, у тебя есть веская причина быть здесь. Конечно, некоторые из нас могли бы заглянуть, но ты можешь быть здесь каждый день, не вызывая вопросов.

Вздыхаю и смотрю вверх, задаваясь вопросом, почему вселенная так издевается надо мной в последнее время.

— Ладно, — говорю я, снова глядя на Блейда. — Но если она снова превратится в избалованную диву, как только шок пройдет, я снимаюсь с этого дела, и ты берешь его на себя. Мне плевать, даже если это разозлит президента США.

Он поднимает бровь, зная, что я несу чушь.

И вот так я становлюсь недовольным телохранителем голливудской звезды.

После первых двух недель мы входим в ритм. Стараюсь проводить как можно больше времени с Эмити вне работы, но, когда я на съемочной площадке, всё мое внимание сосредоточено на Монике.

Провел небольшое расследование, но, как и полиция, ничего не нашел. Письма полны ерунды, в них практически нет полезной информации. Они отправлены из разных городов по всей стране. Некоторые из них игривые, другие — откровенно угрожающие. Это заставляет меня задуматься, не имеем ли мы дело с кем-то, у кого больше одной личности.

— Эй, — оборачиваюсь на голос Эмити.

Она спокойно относится ко всей ситуации, но вижу, ей не нравится, что я зависаю вокруг Моники. Она не устраивает сцен, но я всё равно чувствую себя придурком, когда всё, чего по-настоящему хочу, — это быть с ней. Как я могу убедить ее остаться, если большую часть времени провожу с другой женщиной?

— Эй, красавица. Ты закончила на сегодня?

— Ага. У меня даже следующие два дня свободны.

— Дай мне поговорить с Блейдом, посмотрим, сможет ли он кого-то подтянуть. Будет странно, если я буду здесь, а тебя не будет.

— Не откажусь.

— Дженезис! — зовет Моника, заставляя меня выругаться.

Заметив выражение лица Эмити, хмурюсь.

— Что не так?

Она вздыхет.

— Она зовет тебя Дженезис?

Ее тихие слова бьют как кувалда. Ебать.

— Она отказалась называть меня Джи, и я больше не мог выносить, когда она называла меня «мистер Байкер».

Это отвратительное оправдание, и мы оба это знаем. Эмити дарит мне быструю улыбку, но она не достигает глаз.

— Пойду обратно в кемпинг. Невея ушла за продуктами, так что хочу успеть вернуться раньше нее.

— Хорошо. Приду, как только Моника закончит здесь на сегодня. Собери вещи; хочу, чтобы ты осталась со мной в клубе сегодня вечером.

Она кивает, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Надеюсь, не задержусь надолго.

— Я никуда не денусь, Джи. Просто напиши, когда будешь в пути, чтобы я была готова.

— Договорились.

Она уходит, и мой взгляд падает на ее задницу. Эмити останавливается, словно чувствует взгляд на себе, и я поднимаю глаза, но вместо улыбки вижу, что она хмурится.

— Что не так?

Она указывает на дверь фургона — приоткрытую дверь.

— Я не оставляла ее открытой.

— Останься здесь, проверю.

Она не спорит, незаметно достаю пистолет и двигаюсь к боковой части фургона. Окна слишком высоко, чтобы заглянуть внутрь, так что я прижимаю ухо к металлической обшивке, но ничего не слышу.

Качаю головой Эмити и захожу внутрь. Широко открываю дверь и держу пистолет наготове, ожидая, что какой-то ублюдок выпрыгнет на меня. Осматриваю фургон от одного конца до другого, проверяю ванную и даже шкафы, но он пуст.

— Чисто, Эмити, — кричу, и она заходит внутрь, как раз когда я убираю пистолет.

— Что-то не так, как ты оставляла или, может, пропало?

— Не могу сказать сразу. Дай осмотреться.

Она повторяет мой маршрут. Слежу за ней и за дверью, на случай если кто-то решит нам навредить.

— Нет, всё выглядит так же. Не думаю, что что-то пропало, но Невее нужно будет перепроверить и сообщить тебе.

Морщусь, надеясь, что ноутбук, с которым она редко расстается, сейчас с ней, иначе у нас будет очень злая Динь-Динь.

— Может, ты просто не закрыла дверь как следует, когда увидела меня снаружи, пораженная всей этой невероятной красотой, — шучу я, но она не смеется.

— Почти уверена, что закрыла, но не проверяла, так что возможно.

Она пожимает плечами.

— Эта история со сталкером, должно быть, делает меня более параноидальной, чем я думала.

Стук в дверь заставляет меня достать пистолет и резко открыть ее. Моника замирает при виде оружия, и я ругаюсь. Опускаю пистолет и замечаю письмо в ее руке.

— Ебанные черти.

Убираю пистолет и забираю письмо. Эмити отступает, хмурюсь на нее, но Моника начинает плакать, привлекая мое внимание обратно к себе.

— Он словно знал, что ты оставил меня, — рыдает она.

— Он не может знать, что я здесь ради тебя. Так что, вероятно, просто увидел возможность и воспользовался