Он меня ненавидит - Рина Кент

Ее розовые сиськи имеют голубоватый оттенок под светом луны, и ее мягкие изгибы кажутся заметными с этого ракурса. Я провожу пальцем от ее бока до бедра и вниз по бедру, пробуя, представляя все то, что я могу и хочу сделать с ее телом.

– Знаешь, тебе действительно не стоило улыбаться мне в тот день, - говорю я.

Она хмыкает во сне, ее попка прижимается ко мне, как будто думает, что может прижаться ко мне и на этом все закончится.

Подумай еще раз, мой маленький Лепесток.

Без предупреждения я дергаю обе ее руки за спину и связываю запястья ночной рубашкой.

Ее глаза снова открываются, голос тяжелый от сна.

– Джаспер?

– Кто, блядь, как ты думаешь, заставил тебя кончить только что?

– Это... это был не сон?

– Сон? Ты думаешь, ты можешь так сильно кончить во сне?

– Нет... да... Я не знаю. Подожди... ты только что задушил меня? - спросила она недоверчивым тоном.

Теперь, когда сон не окутывает ее, она снова пытается возвести свои стены.

Отгородиться от меня.

Отстраниться от меня.

– Я могу душить тебя, использовать тебя, издеваться над тобой и делать все, что мне заблагорассудится, моя любимица.

– Пошел ты, Джаспер.

– Я буду тем, кто будет трахать тебя. – Я поднимаю ее ногу и ввожу яйца глубоко внутрь. Дрожь охватывает все ее тело от силы моих бедер.

Ее руки дергаются, пытаясь остановить меня, но они связаны. Она связана, беспомощна и полностью в моей власти.

Она стонет и выкручивает шею, как будто это поможет ей избавиться от меня.

– Прекрати, - простонала она, даже когда ее задница задевает мои яйца, требуя большего. – Убирайся из моей жизни.

– В том-то и дело, любимица. Никто из нас не хочет, чтобы я уходил.

– Я хочу. – Она стонет, когда я задеваю ее чувствительное место.

– И все же ты мочишь мой член. – Я откидываю ее волосы в сторону, затем крепко сжимаю их в кулаке, дергая ее за них и заставляя посмотреть на меня. – Признайся, любимица, я - воплощение твоих фантазий.

Ее губы дрожат от силы наслаждения. Она хочет сдержаться, но не может. Мой маленький Лепесточек жаждет этого так же сильно, как и я, она мечтает об этом и прячет в темном уголке своей головы.

Тем не менее, ее политически корректный ум отказывается принять это.

– Пошел ты, пошел ты, - напевает она.

– С радостью.

Я шлепаю ее по заднице снова и снова, пока она не застонет. Но я не заканчиваю на этом, нет, я вгоняю свой член в нее быстро, жестко и грязно.

Все, что произошло сегодня, выливается в этот момент безумия и полной капитуляции. В этот момент, когда есть только я и мой маленький Лепесточек.

Мой непослушный, но добровольный Лепесточек.

Мой невинный, но извращённый Лепесточек.

Ее попка приобретает яркий красный оттенок, который успокаивает меня и превращает ее пизду в мокрое месиво, ее соки покрывают мой член до краев.

Моя рука обхватывает ее горло, достаточно крепко, чтобы удержать ее на месте.

Мой маленький Лепесточек полностью в моей власти, связанная и задушенная, ее попка красная, а ее киска сжимается вокруг меня, готовясь к оргазму.

Я замедляю темп, одной рукой сжимая ее бедро, выхожу из нее так медленно, что она вздрагивает.

Ее слезящиеся глаза расширяются.

– Почему ты остановился?

– Я думал, ты хотела этого, любимица.

– Джас, не надо, не надо...

– Что не надо? Не давать тебе то, что ты хочешь?

– Да, не давай мне то, что я хочу.

– Значит, я не должен позволять тебе кончать или я не должен позволять тебе уходить?

– Да пошел ты, придурок, - простонала она с силой своего разочарования. Ее задница извивается против меня, отчаянно желая большего, чем ленивые поглаживания.

– Ты хочешь, чтобы я сделал это сильно и быстро, любимица?

Она прикусывает нижнюю губу, но ничего не говорит.

– Мы можем оставаться так всю ночь, или ты можешь выбрать сторону, - шепчу я ей на ухо. – Ты не можешь быть одновременно хорошей девочкой и моей распутной любимицей.

Она фыркает, но ее глаза ясны даже в темноте.

– Почему я не могу быть?

Пошел я.

То, как она задает вопрос, невинность и чертово любопытство, проникают мне в пах.

Мой маленький Лепесточек хочет разрушить мою гребаную голову.

– Почему ты продолжаешь это делать?

Я толкаю свой член обратно в нее, мое разочарование берет верх.

– Что делать? - спрашивает она, задыхаясь.

– Втягивать в себя. Отказываясь отпускать меня. Все это.

– Ты скажи мне. Это ты так поступаешь. Ты болен, Джаспер.

– И ты так же больна, - шепчу я ей на ухо.

Ее голова наклоняется ко мне, губы приоткрываются, словно желая, чтобы я их поцеловал.

Я испытываю искушение, черт возьми, я испытываю искушение, но я знаю, что в тот момент, когда мои губы встретятся с ее, я окажусь в еще большей заднице, чем сейчас.

Если она и разочарована, она не показывает этого, так как стонет мое имя, пока мой член скользит глубоко.

– Кончи для меня, моя любимица. – простонал я ей на ухо. – Сейчас.

Она делает.

Вот так.

Ее тело сгорает, и она кричит, сжимаясь вокруг меня. Я трахаю мою маленькую шлюшку жестко и быстро и не ослабеваю, пока не изливаю в нее свое семя. Моя разрядка настолько сильна, что сперма покрывает ее бедра и скапливается на простынях под нами.

Когда ее голова опускается на подушку, удовлетворенный вздох слетает с ее губ, мне в голову приходит мрачная мысль.

Я никогда не смогу насытиться моим маленьким Лепесточком.

Она права, я болен.

Потому что я вижу только смерть, разлучающую нас.

22

Джорджина

После этого мы лежим в моей кровати, и Джас прижимает меня к себе почти болезненно близко, как будто пытается соединить наши тела.

Это странная близость, которой у меня никогда не было раньше. Несмотря на жестокость нашего траха, он все равно кажется интимным. Даже потусторонним. Я готова раздеться для него догола - больше, чем я уже сделала, и одна эта мысль пугает меня до смерти.

– У меня сегодня был странный визит. – Слова удивленно