Ленинградцы - Владарг Дельсат

Мы не понимаем, в чём дело и что плохого в нашей задумке, и тогда Яга, всё ещё держа повизгивающую Кикимору Александровну за роскошный серый, кажется, лисий хвост, объясняет нам, что в результате резонанса учительница наша стала бы ивой плакучей, потому как нельзя нечисть жалеть, плохо это для нечисти заканчивается. Тут Катя говорит: «Ой», — и нас отпускают домой, потому что ведовство для нас пока заканчивается.

Пожалуй, это последнее такое происшествие за все годы обучения, потому что дома мы послушные, а в школе — хорошие. А если и нет, то доказать почти невозможно, а поймать — так и вообще фантастика.

Школьные годы потом вспоминаются просто как счастье, потому что мы действительно получили наше детство. Особенно моя любимая. Ну а после школы перед нами встаёт выбор. Можно вернуться к медицине, вот только «скорая» тут не нужна, а больница пустует, а нам обоим работа нужна, ежедневный труд, счастливые мордашки, поиск, победы и поражения, так что выбор наш очевиден, тем более Катя так в прошлой жизни мечтала.

Всё-таки очень здорово оказалось жить в сказке. Мы с Катей и Алёнкой обрели семью. Самая большая, волшебная мечта любимой моей девочки исполнилась. Да и Алёнкина тоже. Разве может существовать большая радость на свете, чем счастье любимой и детей?

Вместо эпилога. Милалика

Сижу, бумажки перебираю, Серёжа сзади обнимает, хорошо, спокойно. Малышей старшие на море увезли, плескаться, а во дворце только мы с Серёжей и мама с папой. Полдня тишины — чем не праздник?

Блокадники смогли отпустить своё прошлое, уж десяток лет минуло. Спокойно в царстве, солнечно как-то, даже заговоры попритихли, но чувствует моя за… вместилище интуиции, что сюрпризы на этом не закончились. Неожиданно, кстати, решили бывшие врачи блокадного Ленинграда с выбором профессии, но я их понимаю — учиться с нуля то ещё удовольствие, так что приходят Гриша и Катя к счастливым детям. Очень их дети любят, оно и понятно, кстати.

Талита недавно младшего родила — на этот раз ушки взял от папы, а глазки — от мамы. Дивный такой малыш, кажется, весь дворец вокруг него скачет, а мне чего-то вдруг хочется… Опять детей захотелось. Кстати, о детях! Единые-то дерево создали, дуб-дубом, да только растут на нём не желуди, а яблочки молодильные, как в сказках. Поэтому и охрана там очень серьёзная, потому что дураков хватает.

— Серёжа, давай ещё детей заведём? — предлагаю я мужу. Вот виден всё-таки опыт — даже не удивился.

— Вопросов нет, — пожимает он плечами. — Всё, что хочешь, душа моя. Что звёздочку с неба, что близнецов в пузо.

— Не спеши, дочка, — слышу я мамин голос.

В кабинет входит мама — всё такая же, молодая, стороннему человеку кажется, мы с ней в одном возрасте. И папа рядом с ней. Они тоже истинные. По преданиям, трон только истинная пара и может занять, а другую трон не примет. Ну у нас сказка, так что вполне возможно, конечно. Я разворачиваюсь в сторону мамочки, ибо очень мне интересно, с чем она пришла.

— Мы тут с отцом обсудили, — говорит она мне. — Поднадоело нам на троне, потому хотим мы его тебе передать, а взамен…

— Так, учитывая, что большая часть дел и так на мне, то, как муж говорит, вопросов нет, — отвечаю я, хотя называться именно царицей не сильно хочется, привыкла я к тому, что царица именно мама. — Но ты же не об этом.

— Детьми мы с папой стать хотим, малышами, — произносит мамочка. — Чтобы детство, да не такое, как у нас обоих было когда-то…

— И не убоитесь… воспитания? — улыбаюсь я.

— Ты детям попу бить запретила, — хихикает мама совсем по-девичьи. — Так что нет.

— Значит, мама пойдёт в дочки, а папа в сыночки? — с интересом спрашивает Сергей. — Ну а что, мне нравится — ни тебе токсикоза, ни мне истерики, если башню от такой «Санта-Барбары» не собьёт.

— Не собьёт, — вздыхаю я, задумываясь.

Мама права — у неё детство было очень невесёлым, да и у папы тоже, а я их в два раза сильнее любить буду. Мне уже часто не нужен мамин совет, да и папино наставление, хотя приятно, когда мама обнимает, но я всё понимаю. Мамочка хочет быть счастливой, хочет начать сначала, значит, я сделаю всё возможное, чтобы она была. Вот только не знаю, будет ли мама помнить, что была царицей? Надо лекарей позвать да расспросить.

— Так, мама, папа, давайте я позову лекарей, и мы с ними все вместе поговорим? — предлагаю я родителям.

— Умница, доченька, — улыбается папа. — Всё ты правильно поняла.

— Мне будет нелегко морально, — признаюсь я. — Всё-таки я привыкла, но буду взамен тискать вас, а от меня не убежишь.

— Глядя на твоих детей, дочка, мне всегда очень хотелось побывать на их месте, — признаётся мамочка, прожившая не самую простую жизнь, согревавшая меня, когда было плохо, радовавшаяся, обнимавшая…

И ведь она не уйти хочет, она хочет стать дочкиной дочкой, и я… Я понимаю её и, наверное, поддерживаю. Ну, значит, придётся побыть царицей, а там посмотрим. Хотя, если способ рабочий, то чередоваться будем, хи-хи-хи.

— Какое-то у тебя выражение лица предвкушающее, — замечает муж.

— Ты царём быть готовься, — отвечаю я ему, понимая, что метод действительно рабочий и довольно эффективный, — и лекарей мне сюда вызови.

Варя с Серёжей прибывают быстро, ибо живут здесь же. Входят в мой кабинет, с тревогой озираясь, но, не увидев криминала, застывают с немым вопросом в глазах, а я быстро, буквально в двух словах, объясняю суть проблемы. Мамочка подтверждает, да и папа кивает, отчего те убеждаются, что мы не шутим.

— Ну так опыты с молодильными яблоками проведены были, — сообщает мне Сергей, который врач, а не который муж. — За десять лет последствий обнаружено не было, так что со стороны лекарской науки возражений нет. Но вы понимаете, что забудете большую часть своей жизни?

— Вот уж плакать не будем, — вздыхает папа.

— Ну, тогда… — задумывается лекарь и открывает сумку, где в специальных контейнерах как раз два яблока.

— Ты знал⁈ — удивляюсь я. — Но откуда?

— Тоже мне, бином Ньютона, — отвечает мне Варвара. — Царь с царицей к дубу зачастили, понятно же, о чём думают. Мы и дозировку подготовили, станут они у тебя полугодовалыми. Будет и у царицы два ведра веселья.

Мамочка, услышав это, чуть не плачет от счастья, ну а затем лекари удаляются, а мы обнимаемся на прощанье. Сейчас мамочка с папочкой станут малышами, превратившись в моих детей. Очень