Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

Я сидела и смотрела на эту роскошь с ужасом. Мой отец и братья где-то в казематах, Эрмери, возможно, ранен или убит, а меня собираются… кормить пирожными?

Тихий всплеск воды заставил вздрогнуть.

Владыка эльфов появился не из дверей. Он просто возник из воздуха на соседнем мостике и неспешно подошел к столу.

На нем уже не было торжественных одежд. Он сменил их на свободную рубашку цвета ночного неба и темные брюки. Волосы, те самые темные, были небрежно рассыпаны по плечам.

Он сел напротив меня, вальяжно откинулся на спинку кресла и закинул ногу за ногу. Взял со стола виноградину, повертел ее в пальцах, раздавил… и уставился на меня своими янтарными глазами. В них больше не было ярости. В них была темная, тяжелая муть.

— Да что с тобой не так? — мрачно произнес он, словно спрашивал у мироздания, а не у меня.

Я сглотнула, чувствуя себя кроликом перед удавом.

— А что не так? — переспросила тихо, и голос предательски дрогнул. — Кроме того, что вы посадили мою семью в тюрьму и пытаетесь взять меня замуж?

Владыка проигнорировал вторую часть фразы. Он подался вперед, опираясь локтями на стол.

— Хочу тебя, — скучающе, словно констатируя медицинский факт, сообщил Владыка. — С первого взгляда.

У меня отвисла челюсть. Вот так просто? Просто «хочу»?

— Знаешь, я весьма древний эльф, — продолжил он, глядя на меня, как на сложнейшую головоломку.

На деле он выглядел моим ровесником, может, чуть старше лет двадцати пяти-тридцати. Идеальная кожа, ни единой морщинки. Только глаза… вот глаза действительно были древними, как драгоценные камни. В них плескалась вечность, усталость и цинизм существа, видевшего рождение и гибель цивилизаций.

— …и живу на этом свете уже очень-очень давно, — его голос стал тягучим, гипнотизирующим. — Когда-то я любил, когда-то я жалел, когда-то добивался возлюбленных годами, писал им песни, сражался… Но тебя я просто хочу. До безумия. С первого взгляда, там, в гроте Безмятежности.

Он протянул руку, но не коснулся меня, а лишь очертил контур моего лица в воздухе.

— Это не любовь, Лириэль. Это голод. Я смотрю на тебя, и у меня внутри все горит. Я хочу владеть тобой, хочу видеть тебя в своей постели, хочу слышать твой голос, даже когда ты несешь чушь. Так что с тобой не так? Почему именно ты?

Я смотрела на него, на этого древнего, могущественного и абсолютно поехавшего эльфа, и понимала это конец. Логика вышла из чата, и вообще нас забанила.

Сюжет книги свернулся калачиком и сдох.

Пожав плечами, я ответила первое, что пришло в голову:

— Полагаю, это ореол главной злодейки.

— Чего? — удивился он, на миг выпадая из образа рокового соблазнителя.

— Закон жизни, — буркнула я, беря со стола пирожное просто, чтобы занять руки. — Хорошим девочкам достается любовь и уважение. А плохим — одержимые маньяки с манией величия. Видимо, я очень плохая.

Владыка моргнул. Усмехнулся. Но тему развивать не стал.

— Так, а вы были помолвлены с моей матерью? — решила я перевести разговор в более конструктивное русло, пока он снова не начал говорить про «хочу». — Вы помните ее?

Владыка равнодушно пожал плечами, наливая себе вина.

— Понятия не имею. Никогда ею не интересовался. Вероятно, видел — всех дочерей высших домов представляют и обещают мне. Но я совершенно не помню никого, похожего на тебя.

Он сделал глоток и посмотрел на меня поверх бокала. Янтарные глаза потемнели.

— И абсолютно никто и никогда не вызывал во мне таких желаний, как ты. Ни одна эльфийка, ни одна человеческая женщина, ни одна дриада. Это ненормально. Это… болезненно.

И вдруг резко поставил бокал на стол. Вино выплеснулось на белую скатерть, как кровь.

— Это какое-то особое приворотное зелье? — процедил он, и в его голосе прорезалась угроза. — Твой отец мастер алхимии. Ты чем-то опоила меня в том гроте? Или, может, натерла кожу афродизиаком, прежде чем прийти ко мне? Отвечай.

— Мой отец мастер алхимии? А почему я об этом не знаю? — искренне удивилась я.

Владыка лишь отмахнулся, словно от назойливого комара.

— Потому что твой отец умен. Алхимия дома Алого Заката граничит с запретной магией крови. Если бы Империя узнала, его бы казнили еще до твоего рождения. Но речь не о нем.

Мы посидели и помолчали. Я переваривала новость о папиных скрытых талантах (вот почему зелья были такими действенными!), а Владыка сверлил меня взглядом, в котором смешивались раздражение и голод.

— И все же, — и владыка вернулся к тому, с чего начал, подавшись вперед так, что пламя свечей отразилось в его янтаре, — почему ты мне отказала? Я был нежен, я был осторожен, и я бы сделал все, чтобы ты испытала неземное блаженство.

Началось…

Я отложила надкушенное пирожное с сусальным золотом. Аппетит пропал окончательно.

— Ваше Величество, — я постаралась говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — У нас с вами, видимо, разные понятия о "неземном блаженстве". В моем понимании, когда незнакомый мужчина заклеивает девушке рот магией, тащит ее в пещеру и говорит: "Я сегодня пьян и мне плевать, кто ты", — это называется не нежность. Это называется преступление.

Владыка искренне, неподдельно изумился. Он даже виноградину выронил.

— Преступление? Лириэль, я — Владыка Вечного Леса. Я живое воплощение этого мира. Любая эльфийка, дриада или нимфа почла бы за честь согреть мою постель. Это благословение, а не насилие!

— Ну, значит, я атеистка по отношению к вашим благословениям, — огрызнулась я. — И вообще, у меня… есть муж!

— Ах да, Дракон, — лицо Владыки скривилось, словно он раскусил лимон. — Тот самый, который, по показаниям Древа Правды, так и не сумел воспользоваться своим правом собственности. Скажи мне, он… немощен?

Какая интересная постановка вопроса…

Но нет, кем-кем, а немощным Император точно не был.

— Он благороден! — соврала я, не моргнув глазом. — А вот ваше поведение — это наглость!

Владыка выпрямился. Его лицо снова стало жестким и холодным.

— Это политика, моя сладкая. Твой отец украл мою невесту в прошлом. Тыкомпенсация. А то, что я хочу тебя до дрожи в руках… очень приятный бонус от мироздания.

Он вдруг встал.

Стол между нами исчез — просто растворился в воздухе вместе с пирожными и чаем. Я осталась сидеть в кресле посреди водной глади, а он навис надо мной, огромный, давящий своей древней мощью.

— Я должен проверить, — прошептала он, и его глаза потемнели. Я должен понять, зелье это или нет.

— Как? — пискнула я.

— Опытным путем.

Он шагнул ко