Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

возмущения, готовая выкрикнуть что-то о правах, об отце, о том, что он пожалеет… Но он вдруг шагнул ко мне — не пошел, а перетек в пространстве, быстро и текуче, как опасная ртуть. Длинные пальцы, унизанные перстнями, мелькнули в воздухе, сплетая вязь заклинания, и губы словно склеило невидимой, но плотной пленкой. Я открывала рот, пытаясь кричать, но горло сковал спазм, не выпуская ни звука.

Эльф подошел вплотную, вторгаясь в личное пространство так бесцеремонно, как может только тот, кто привык брать всё. От него пахло дорогим, терпким вином, горькими степными травами и какой-то древней, тяжелой усталостью.

— Буду откровенен, — произнес он, глядя сверху вниз янтарными, затуманенными хмелем и желанием глазами. Голос стал низким, проникающим под кожу. — Сегодня мне плевать на имена. Я устал, я адски пьян, и все, что хочу — это получить удовольствие, забыться в чужом тепле и уснуть.

Взгляд медленно, оценивающе прошелся по мне с головы до пят, задерживаясь на изгибах фигуры под тонким платьем, словно мысленно уже срывал ткань. Не взгляд мужчины — взгляд голодного зверя.

— Впрочем… — хмыкнул он, и в глазах вспыхнул опасный огонек, — таких, как тыхотят как минимум дважды. Так что, возможно, сегодня спать мы не будем вовсе.

В ужасе отшатнулась, но бежать некуда. Прежде чем успела сделать хоть шаг, он подхватил меня на руки. Легко, как пушинку, словно я ничего не весила для его мощи.

Я билась в захвате, извивалась, мычала, пытаясь прорваться сквозь магический кляп, но хватка оставалась стальной. Он лишь крепче прижал меня к широкой, горячей груди, направляясь вглубь грота, туда, где в нише у шумящего подземного водопада виднелось широкое ложе, застеленное алым, как кровь, бархатом.

И пока он нес меня, в голове билась одна-единственная, совершенно истерическая, злая мысль:

«Это что, карма главзлодейки?! Что за дела вообще?! Что, мать его, за дела!»

Он дошел до ложа и поставил меня на ноги, но не отпустил. Ладони, горячие и тяжелые, скользнули по талии, очерчивая бедра, удерживая на месте с властностью собственника.

Эльф склонился, зарываясь лицом в мои волосы, глубоко вдыхая их аромат, словно наркотик.

— Дикая… — прошептал он в самую шею, и от горячего дыхания по позвоночнику пробежала предательская дрожь страха пополам с омерзением. — Пахнешь ветром и солнцем…

Губы коснулись чувствительной точки за ухом, затем скользнули ниже, по шее, оставляя влажный, обжигающий след. Я дернулась, но он лишь сжал сильнее. Затем опустился на колени передо мной — не в порыве рыцарства, а чтобы получить доступ к телу. Я почувствовала, как его лицо уткнулось мне в живот через тонкую ткань платья, а руки сжали сильнее, притягивая к нему.

— Сейчас ты забудешь свое имя, — пробормотал он пьяно и требовательно.

Я замерла, парализованная ужасом. Ни сказать, ни крикнуть, ни ударить магией — он подавлял одной своей аурой.

Но тут рука, судорожно шарящая в пространстве в поисках опоры, наткнулась на что-то холодное, твердое и тяжелое.

Ваза. Массивная, выточенная из цельного куска оникса ваза на низком столике рядом с ложем.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Не раздумывая ни секунды, я ухватилась за нее обеими руками, чувствуя приятную тяжесть камня.

И со всей силы, на которую оказалась способна перепуганная насмерть, но не сломленная «злодейка», обрушила сосуд на склоненную темноволосую голову.

Бам!

Звук удара вышел глухим, плотным и страшным. Ваза не разбилась — оказалась слишком прочной, как и голова этого наглеца. Но эльф замер. Руки на моих бедрах разжались.

Соскользнули вниз…

Медленно, с трудом ворочая шеей, мужик поднял на меня взгляд. В янтарных глазах, секунду назад мутных от желания, теперь плескалось кристально чистое, безграничное изумление. Будто на него обрушилось небо.

— Ты… — выдохнул он.

Магия безмолвия на моих губах рассыпалась искрами.

Его глаза закатились, и он, грузный и беспомощный, рухнул лицом в алый бархат своего ложа.

Я стояла над ним, хватая ртом воздух, все еще сжимая вазу как скипетр власти. Сердце колотилось о так, что, казалось, сломает кости.

— Я! — рявкнула бесчувственному телу.

Ваза полетела на пол, глухо стукнув о ковер. Я подобрала юбки и рванула к выходу.

Светящийся шарик висел в воздухе, невинно пульсируя. Я схватила его дрожащими пальцами и прошипела:

— Веди меня к Йоли! Живо!

* * *

Обратный путь я почти не помнила. Мы неслись по коридорам, ведомые перепуганным шариком. Йоли я нашла там, где и сказал этот… маньяк. В одном из переходов она спала, привалившись к стене, словно кукла, у которой кончился завод.

— Йоли! Вставай! — я трясла ее за плечи, пока она не захлопала ресницами.

— Госпожа? — она сонно огляделась. — Что случилось? Мы пришли?

— Мы уходим! Бегом!

Я не дала ей опомниться.

Мы выбрались из тайного хода, когда город уже погрузился в глубокую ночь. До дома добрались тенями, прячась от каждого шороха.

В своей комнате я долго отмывалась, стирая с кожи фантомные ощущения чужих рук и запах горьких трав.

Отцу и братьям я не сказала ни слова. Как бы я это сделала? «Папа, я пошла искать свою первую любовь, а вместо этого вырубила вазой какого-то влиятельного эльфа в борделе»? Нет уж.

Эту тайну я унесу в могилу.

* * *

Утро началось не с кофе и не с цветочных пирожных.

В дверь нашего дома постучали громко, официально и требовательно.

Потом внизу что-то шумело, какие-то разговоры раздавались, а вскоре прозвучал стук уже конкретно в мою дверь.

— Лириэль, — голос отца за дверью звучал напряженно. — Собирайся. Нас требует к себе Владыка. Немедленно.

Сердце ухнуло в пятки. Владыка? Тот самый, к которому приехали послы? Может, Эрмери настоял?

Я оделась в то самое платье с алыми цветами — как броню. Отец был мрачнее тучи. Братья, все пятеро, молча окружили меня, положив руки на эфесы. Мы ехали к главному дворцу, и в воздухе отчетливо отдавало грозой, хотя небо было ясное. Мы приближались к подножию Великого Древа, и я поднимала голову, разглядывая его, и чувствовала себя песчинкой.

* * *

Дворец Владыки эльфов не являлся зданием в привычном смысле.

Это было колоссальное, живое сооружение. Ствол Древа был настолько необъятен, что в его складках, в естественных пещерах и наростах коры, был вырезан целый замковый комплекс. Стены дворца плавно перетекали в живую древесину, сияющую перламутром. Гигантские корни служили арками и мостами. Вверх уходили витые лестницы, сплетенные из ветвей, покрытых золотой листвой.

Это выглядело величественно и подавляюще. Магия здесь оказалась такой густой, что ее можно было пить. Она вибрировала