Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

— Чем быстрее, тем лучше, — киваю я, не скрывая облегчения.

Мы поднимаемся по скрипучим ступеням обратно на первый этаж, и яркий солнечный свет, льющийся через высокие окна главного зала, на мгновение ослепляет меня. После сумрака подземелья дом кажется невероятно светлым и просторным, наполненным жизнью. Звуки работы, разговоры, смех — всё это обволакивает меня, возвращая ощущение нормальности после жуткой находки под землёй.

В главном зале нас встречает Томас, рядом несколько человек из деревни.

— Госпожа Мариан! — приветствует плотник с широкой улыбкой. — Вы пропустили обед. Нам приготовили превосходную похлёбку, осталось немного, если вы голодны.

Только сейчас я понимаю, что действительно проголодалась.

— Спасибо, Томас, — улыбаюсь я. — Обязательно поем немного позже. Сначала нужно решить один важный вопрос.

Я коротко объясняю про туннель, намеренно опуская упоминание об алтаре и светящемся камне. Что-то подсказывает мне, будет лучше, если об этом будут знать как можно меньше людей. Вместо этого я подчёркиваю угрозу безопасности, которую представляет незащищённый проход.

— Бандиты в последнее время совсем обнаглели, — мрачно кивает Эрнест, мужчина из деревни. — В прошлом месяце обчистили ферму старика Хоббса, а его самого так отделали, что бедняга до сих пор кашляет кровью.

— Поэтому я и хочу завалить туннель, — говорю я твёрдо. — И чем скорее, тем лучше.

— Мудрое решение, госпожа, — кивает Томас. — Мы с ребятами, разумеется, поможем Сержу.

Я благодарно киваю, но прежде чем успеваю что-то добавить, замечаю, как в зал входит Дарис. Её лицо светится от какого-то внутреннего волнения.

— Госпожа Мариан! — окликает она меня. — Вот вы где! А к вам гости приехали, прямо когда вы в подвал спустились!

— Гости? — переспрашиваю я, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Да, две молодые дамы, — кивает Дарис. — Одна представилась вашей дочерью, а вторая… — она замолкает на мгновение, словно подбирая слова, — вторая сказала, что она ваша племянница, Элейра.

Мир вокруг словно замирает. Лизи? Моя дочь здесь? Радость затопляет сердце, но тут же сменяется тревогой при упоминании второго имени.

Элейра. Моя племянница. Девушка, которая не скрывала своего восторга, когда узнала о моём разрыве с Кайндаром. Которая, как я подозреваю, давно имела виды на моего бывшего мужа и, возможно, даже пыталась соблазнить его ещё до нашего расставания.

Что она делает здесь? И почему приехала вместе с Лизи?

— Где они? — спрашиваю я, с трудом скрывая смятение.

— В светлой комнате, — отвечает Дарис, указывая в сторону коридора, где мы уже навели относительный порядок. — Я предложила им чаю. Молодая госпожа показалась очень взволнованной, а вот другая дама… — снова делает паузу, — держится очень… уверенно.

Я узнаю в этой деликатной формулировке намёк на высокомерие Элейры. Моя племянница всегда считала себя выше других.

— Спасибо, Дарис, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я сейчас же пойду к ним.

Глава 41

Светлая комната — это моя будущая гостиная. Солнечные лучи проникают через высокие окна, озаряя танцующие в воздухе пылинки и создавая почти волшебную атмосферу. В этом сиянии я сразу замечаю две фигуры: мою дочь Лизи, сидящую в глубоком кресле, которое ещё не успели вычистить, но на него накинули плед. Элейра стоит у окна, рассматривая сад.

— Мама! — Лизи вскакивает, едва увидев меня, и через мгновение я уже заключаю её в объятия.

Моя девочка. Её волосы пахнут жасмином и дорогой, кожа нежная и тёплая. Я крепко прижимаю её к себе, чувствуя, как сердце переполняется любовью и нежностью. В этот момент все тревоги и страхи отступают на задний план.

— Лизи, милая, — шепчу я, отстраняясь, чтобы взглянуть ей в лицо. — Какой сюрприз! Я так рада тебя видеть.

Её глаза светятся беспокойством:

— Мама, я так волновалась! Поместье в такой глуши, ты одна… — она оглядывается по сторонам. — Хотя, похоже, не совсем одна. Здесь столько людей! Они построят забор?

— Да, милая, — улыбаюсь я. — Привожу поместье в порядок. Хочу сделать здесь гостевой дом.

— Вот это да! — в её голосе смешиваются удивление и одобрение. — Папа говорил мне не волноваться, но теперь я и сама вижу, у тебя грандиозные планы!

При упоминании Кайндара я невольно напрягаюсь, но стараюсь не подавать виду. Значит, всё-таки он прислал рабочих, а не Лизи.

— Кстати о планах, — произносит холодный голос, и я, наконец, обращаю внимание на Элейру. — Удивительно смелое решение, тётушка. Вкладывать деньги в такие… руины.

Элейра медленно приближается, и я замечаю, как изменилась моя племянница за то время, что мы не виделись. Её волосы, раньше собранные в строгую причёску, теперь свободно спадают на плечи мягкими волнами. Платье из дорогого зелёного шёлка идеально подчёркивает её стройную фигуру и глаза, в которых, несмотря на вежливую улыбку, читается плохо скрываемое презрение.

— Элейра, — киваю я ей, стараясь сохранять нейтральный тон. — Какой… неожиданный визит.

— О, я не могла оставить Лизи путешествовать одну, — она делает паузу, пристально глядя на меня. — Дороги нынче так небезопасны. Особенно в этих… диких краях.

Я чувствую подтекст: она считает моё новое жилище недостойным, жалким, а решение переехать сюда — глупым отчаянием брошенной женщины. Можно подумать, у меня был выбор. Или варианты. Выдуманная Кайндаром квартира в городе — не в счёт. Вместо того чтобы поддаться раздражению, я глубоко вдыхаю и улыбаюсь:

— Очень заботливо с твоей стороны, Элейра. Лизи, ты голодна? У нас сегодня отличный обед, женщины из деревни приготовили настоящий деревенский суп.

— Умираю с голоду! — радостно восклицает Лизи. — И хочу всё-всё увидеть! Мама, этот дом просто огромный! А сколько здесь комнат? А что за люди из деревни? Они помогают тебе?

Я смеюсь, обнимая дочь за плечи:

— Столько вопросов! Пойдём, я покажу тебе дом и всё расскажу. И да, ты права, у меня появились помощники. Очень милые люди.

— Надеюсь, они хорошо моют руки перед тем, как готовить, — фыркает Элейра, брезгливо оглядывая помещение. — В таких старых домах обычно полно грибка и плесени. Не говоря уже о насекомых и грызунах.

Я чувствую, как внутри нарастает раздражение, но сдерживаюсь. Не хочу портить встречу с дочерью из-за ядовитых замечаний.

—