Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

Поместье нуждается в ремонте, это правда, — спокойно отвечаю я. — Но основные жилые помещения уже приведены в порядок. Лизи, ты захочешь остаться на ночь? Я подготовлю для тебя чудесную комнату с видом на сад.

— Конечно, хочу! — восклицает Лизи. — Мы так давно не разговаривали по душам!

— Ты действительно хочешь остаться здесь? — Элейра поднимает брови в искреннем изумлении. — Лизи, дорогая, в городе нас ждут уютные комнаты в поместье твоего отца. С горячей ванной и чистыми простынями.

— Уверяю тебя, Элейра, — произношу я, чувствуя, как в голосе проскальзывают стальные нотки, — в моём доме тоже есть горячая вода и чистое бельё. А ещё здесь моя дочь будет окружена искренней заботой и любовью, а не фальшивой вежливостью наёмного персонала.

Элейра слегка бледнеет от прямого выпада, но быстро берёт себя в руки:

— Я лишь беспокоюсь о комфорте Лизи, тётушка. Не стоит воспринимать всё так… лично.

— Девочки, прекратите! — вмешивается Лизи, нервно поглядывая то на меня, то на Элейру. — Я хочу остаться с мамой, если в доме уже есть возможность где-то разместиться. Будем первыми гостями! Это же здорово! Элейра, ты можешь ехать в город, если хочешь.

— И оставить тебя в этом… — она обводит рукой комнату, — месте? Конечно нет. Я тоже останусь.

Я сжимаю зубы, но киваю:

— В таком случае я покажу вам комнаты, в которых уже можно разместиться. Мы ещё наводим порядок, сами понимаете. Уверена, вы захотите освежиться с дороги.

Я веду их по коридору, показывая, что мы уже успели сделать. Столько свободных рук хорошо отразились на прогрессе.

Элейру заинтересовывает шум из подвала, но я избегаю его в своей маленькой экскурсии. Не хочу показывать тайный проход, которого в скором времени там не будет.

Лизи восторженно комментирует всё, что видит, особенно её впечатляют высокие потолки и лепнина, которую мы уже успели очистить от многолетней пыли и паутины.

Элейра же хранит надменное молчание, лишь иногда едва заметно морщится, когда замечает трещину в стене или потемневший от времени угол. Я чувствую, как её присутствие давит на меня, словно тяжёлая туча перед грозой.

— Вот одна из комнат, в которой уже можно остановиться. Как тебе, Лизи?

— Она прекрасна! — искренне восхищается дочь, кружась по комнате. — И занавески такие воздушные! И вид какой! Мама, ты чудо!

Её радость согревает моё сердце. Я так скучала по своей девочке.

— Элейра, можешь переночевать здесь, — я открываю дверь в соседнюю комнату, чуть меньшую по размеру, но не менее уютную.

Элейра входит, критически осматривает пространство и небрежно бросает свой дорожный ридикюль на кровать.

— Сойдёт, — произносит она сухо. — Хотя я бы предпочла комнату с видом… не на эти… заросли.

— К сожалению, мы только начали обустраиваться. Да и большую часть мебели и комнат ещё нужно ремонтировать и реставрировать, — отвечаю я, стараясь звучать вежливо.

— Разумеется, — она поджимает губы. — Видимо, бригада рабочих не так уж и эффективна.

— Они делают всё возможное, — отрезаю я. — И я очень благодарна им за помощь.

— Особенно учитывая, что их услуги оплачивает Кайндар, — неожиданно выпаливает она, и в её глазах вспыхивает злорадство.

Вот оно. Я догадывалась, но теперь получила подтверждение.

— Забота бывшего мужа меня не интересует, — говорю я ровно. — Но я благодарна за любую помощь в восстановлении дома. Если Кайндар оплачивает работу бригады — что ж, пусть это будет на его совести.

Элейра открывает рот, чтобы ответить, но её перебивает звонкий крик Лизи:

— Мама! Посмотри, какой красивый кот!

Я с облегчением поворачиваюсь к дочери. В дверях её комнаты стоит Лев, величественно подняв хвост и с интересом разглядывая новых обитателей дома.

— Это Лев, — улыбаюсь я. — Один из хранителей поместья. У нас их много.

— Какой он огромный! — восхищается Лизи, протягивая руку к коту. — И пушистый!

— Только не говори, что эти блохастые твари до сих пор здесь, — морщится Элейра. — Я надеялась, они уже давно передохли.

— Эти кошки, которые жили здесь задолго до нашего появления, — отвечаю я холодно. — Они помогают бороться с крысами и…

— Крысами⁈ — Элейра отшатывается, словно я сказала что-то непристойное. — В доме крысы? Боги, тётушка, я и не думала, что всё настолько запущено!

— Нет, Элейра, — устало вздыхаю я. — В старых домах нередко заводятся грызуны, особенно когда дом долго стоял пустым. Мы решаем эту проблему.

— Решаете? — она смеётся неприятным, резким смехом. — Судя по тому, что у тебя целая армия котов, проблема далека от решения!

Я чувствую, как терпение истощается. Элейра явно ищет повод для скандала, и мне всё труднее сдерживаться.

— Послушай, — говорю я, понизив голос, — я не знаю, зачем ты на самом деле приехала, но если ты намерена только критиковать и высмеивать мой выбор, лучше действительно поезжай в город. Я не позволю тебе омрачать мою встречу с дочерью.

Её глаза опасно сужаются:

— Так вот как ты разговариваешь с племянницей? Неудивительно, что Кайндар…

Она не успевает закончить фразу. Внезапный шорох привлекает наше внимание, и из-под комода в коридоре выскакивает крупная серая крыса. За ней ещё одна, и ещё… Они бегут прямо к нам, их глаза странно светятся зелёным в полумраке коридора.

— Крысы! — визжит Элейра, отскакивая к стене.

Лизи тоже вскрикивает, в испуге хватаясь за мою руку. Лев тут же принимает боевую стойку, шерсть на его спине встаёт дыбом, и он издаёт низкое, угрожающее рычание.

Боги, но почему именно сейчас!

Глава 42

Мир вокруг замирает, превращаясь в кошмарную картину: крысы с пылающими глазами беснуются в коридоре поместья, Элейра визжит так пронзительно, что закладывает уши, Лизи трясётся, вцепившись в мою руку с такой силой, что наверняка останутся синяки. Время словно замедляется, и я вижу каждую деталь этого безумия с пугающей чёткостью.

Лев превращается в рыжую молнию. Его грациозное тело напрягается, словно пружина, и он бросается в самую гущу крысиной стаи. Зубы, когти, яростное шипение — он кружится среди них, как смертоносный вихрь. Одну крысу хватает зубами, вторую прижимает лапой к полу, третью отбрасывает мощным ударом. В его движениях нет ничего от домашнего ленивого кота — передо мной дикий хищник, защищающий свою территорию.

—