Унтерменш - Саша Сарагоса

Чутье не подвело. В свете фонаря девушка жалась к стене дома, один из ублюдков держал ее за горло, второй чистил сумочку.

— Заберите деньги, только отпустите!.. — кричала Флорентина.

— Двенадцать рейхсмарок? Пф-ф! — швырнул кошелек второй.

— Маловато, сладенькая. На сигареты не хватит. А так хочется, так хочется... — издевался толстяк, играя ножом. — О, а что это у нас, колечко?.. Снимай, сука, а то с пальцем заберу!..

Девушка сопротивлялась. С кольцом "любимого" она отказывалась расставаться.

— Сигареты нужны? Держи. Девушку только отпусти.

Двое обернулись. Я бросил пачку. Толстяк поймал ее, взвесил на ладони, ухмыльнулся:

— Ханси, смотри, какой он добрый! С какими часиками... Может тоже подаришь, а?

— Снимешь — твои, — ответил я.

Толстяк приближался, размахивая ножом. Видно было, ничего, кроме сарделек он им не резал. При первом же выпаде я выбил нож. Когда попытался ударить меня кулаком — схватил его руку и пробил локоть. Подонок рухнул, как мешок с дерьмом, взвыл.

Его нож я метнул в деревянный щит — поверх головы второго грабителя, в качестве предостережения не повторять ошибок приятеля. Парень оскалился и вцепился в нож. Дергал его, пытаясь вынуть из дерева, даже ногой уперся в стену, но вовремя бросил затею, взвалил толстяка на себя и потащил обратно к арке.

Правда, далеко они не убежали. На крик прибежали патрульные, и вместо ужина следующий час мне пришлось провести в полицейском участке. Там же обнаружил, что немного порвал рубашку — сам не понял как, никаких особо резких движений не делал. Флорентина Хайзе настояла, чтобы дойти до ее дома и там заштопать рукав.

* * *

Есть такие женщины, которым и собеседник не нужен. Можно не знать тему, иногда отмечаться обтекаемыми фразами вроде: «Правда?» или «Неужели?», и новый виток беседы гарантирован. Флори — так фройляйн попросила себя называть — оказалась из их породы.

Говорила много, о себе, о семье, по сто раз облизывала случившееся вечером: что сомневалась, какой дорогой идти домой, что мучило ее предчувствие, когда свернула в арку, желая срезать путь, как испугалась, как горячо молила спасти ее нерожденное дитя, и Бог послал меня...

—... А ведь останься я дома, все было бы по-другому! — щебетала Флори. — Но как можно? Лаура! Я ее обожаю. Какая же она красивая! Как красиво умирала!.. Знаешь, а я сразу догадалась, что она шпионка. Шпионки ярко красятся.

— Правда? — спросил я.

— Конечно! Аста Нильсен, Магда Соня, Грета Гарбо. У всех яркий макияж, взгляд, эти жесты, эпатаж, — Флорентина остановилась и, томно прикрывшись цветами, примерила позу "роковой красавицы". Получилось забавно. — В шпионки берут броских женщин, с темным прошлым, чтобы умели соблазнять... Ах, какой фильм!.. Я бы посмотрела его сегодня в третий раз, если бы не эта ужасная духота в зале, мне стало нехорошо. Еще бы, столько народа... А ты замечал, что на кинохрониках перед фильмом зрителей больше, чем на самом фильме? Я тоже их не пропускаю. Клаус, мой старший брат сейчас в России. Он солдат... Ох и получила я сегодня! Срезала дорогу дворами!.. Не знаю, как тебя благодарить! Нет, знаю! Рубашку Алис быстро заштопает. Здесь совсем чуть-чуть разошлось, по шву. Она профессионал, ничего не будет видно. А пока будет зашивать, я расскажу, какой ты герой. Придумала! Скажем, что грабителей было трое или пятеро! Огромные, злые, с пистолетами!..

— Лучше десятеро. Не люблю нечетные числа, — улыбнулся я. — Только давай без меня?

— Мужчины, мужчины... Не пасуют перед грабителями, а девушка один раз не пришла на свидание и скисли! А у девушки, может, сердце разбито. Может, она очень сильно обожглась, вот и осторожничает. Да-да, Алис — хорошая, добрая, а таким часто попадаются негодяи… Понимаешь, о чем я?

— Честно говоря, не совсем, — ответил я.

Флори просияла той лукаво-любопытной улыбкой, которая появляется на женских лицах, когда речь заходит о любовных секретах. Она взяла меня под руку и перешла на полушепот:

— Подробностей не скажу, но у Алис была серьезная драма. Недавно она ездила в Баварию. Вроде как работа, то, да се… А когда приехала, призналась, что поехала туда только из-за этого, своего. Чтобы увидеть его. Наверное, надеялась вернуть, не знаю. А он там с новой подружкой!.. Можешь представить?

— Бывает, — подыграл я.

— Негодяй, — сочувственно вздохнула Флорентина. — Такое предательство может выжечь все разом… Однажды мы с Алис даже поссорились. Наш сосед — выпивоха, иногда колотит свою жену. Я сказала, что никогда не прощу, если муж поднимет на меня руку. А Алис начала спорить, что можно простить все, кроме обмана. Не понимаю! Ну что измена? Да, неприятно. Но мало ли что в жизни бывает? Мужчины — они же... мужчины. Если Бог дает им других женщин и детей от них, значит это по Его воле. Помнишь, Сара сама подложила служанку Аврааму...

— И что она?

— Кто? Агарь?

— Алис!

— Ничего. Сказала, "что должна была это увидеть". Ну, убедиться, что больше ничего нет. Что все кончено. И вроде ей как бы даже легче от этого... Но я-то вижу, насколько "легче". Сидит, как затворница. Уходит, приходит. Читает, шьет, картины делает. Я вчера говорила, помнишь, про сухие цветы. А как забыть старую любовь? Найти новую! Так что все в твоих руках. Если что, я на твоей стороне! Мне иногда стыдно за свое счастье, поэтому я хочу, чтобы она тоже нашла свое... Ведь это она уговорила меня оставить ребенка, помирила с моим Йозефом...

Флори прикусила губку — поняла, что сболтнула лишнего. Она отпустила мою руку и указала на мрачный старый дом. Впрочем двор, как и улица, и весь рабочий район, где жила фройляйн Хайзе, также не отличались приятными пейзажами.

— Пришли. Наши два окна. Там, где белая герань — моя комната, красная — Алис. Пойдем-пойдем!

Я устал и хотел домой. Но идти через город в порванной рубашке не собирался. К тому же, хотелось увидеть Алесю. Откровения Флори, не скрою, добавили азарта, как если бы после неудач вдруг пошла карта.

Я спросил номер квартиры, чтобы подняться, как только покурю.

— …Говорила, надо было еще в прошлый поменять замок.

— Ты говорила? А кто сказал: ну пока же работает!

— Он работал! Пока ты его не докрутила. Ушла утром — закрыла. Пришла — открыла. А не по сто раз на дню: туда-сюда, туда-сюда!

— Так давай оставим дверь закрытой, заколотим для верности досками и полезем