Развод. Убью мужа - Анна Королева

— Всех можно купить, — он плюёт на бетонный пол. — Просто у каждого своя цена. Ты — не исключение.

— И какая же у меня?

— Миллион в месяц. Своя бригада. Полная безнаказанность. — Он наклоняется вперёд. — Ты же понимаешь, что твои хозяева из ФСБ тебя просто используют? Ты для них — расходный материал. А у меня ты станешь королём.

Я смотрю на него, не моргая.

— Звучит заманчиво. Но есть нюанс.

— Какой? — раздраженно цедит Влад.

— Я не верю, что ты можешь это дать.

Его лицо на секунду искажает злость, но он быстро берёт себя в руки.

— Проверишь — поверишь.

— А если я откажусь?

Влад медленно поднимает пистолет, не направляя, просто играя с ним.

— Тогда ты отсюда не выйдешь.

Я улыбаюсь.

— Мы через это уже проходили. Ты просто лишишься еще одних своих людей и будешь обижаться еще больше. Я берегу твои чувства.

Он хмыкает, затем внезапно переходит в наступление.

— Ладно, хватит игр. Ты пришёл не просто так. Чего ты хочешь?

— Информации. Я должен понимать во что ввязываюсь.

— О чём?

— О схемах Мороза. О том, как идёт поставка оружия.

Влад закатывает глаза.

— Ну конечно. Ты же мальчик-разведчик. Я не пойму, тебя это заводит Жнец, раз ты настолько на этом зациклен? — Он пожимает плечами. — Ладно, играем. Рига.

Я делаю вид, что это для меня новость.

— Рига?

— Да, Рига, мать твою. — Он раздражённо машет рукой. — Там перевалочный пункт. Оформляется как металлолом, а на деле — стволы, боеприпасы, всё, что нужно

— И кто на месте?

— Ты что, мать твою, допрос устроил? — он резко тыкает в меня стволом, но я не отступаю. — Жнец, не выводи меня.

Я спокойно пожимаю плечами:

— Просто проверяю, не блефуешь ли ты.

Влад задумывается на секунду, потом хрипло смеётся.

— Латыши. И пара наших. Но главный — Кристапс. Бизнес через его фирму идёт.

Бинго.

Я всегда знал, что Палач — слабое звено. Он псих, но не главарь.

Я киваю, будто просто подтверждаю услышанное.

— Ну что, договорились? — он снова усаживается, довольный собой. — Ты мне — лояльность, я тебе — райскую жизнь.

Я медленно провожу языком по губам, делая вид, что обдумываю его предложение. Влад замечает этот жест — его глаза вспыхивают хищным огнём.

— Миллион в месяц... Своя бригада… — притворно задумчиво повторяю я, специально опуская взгляд, будто соблазняюсь. — И полная безнаказанность, говоришь?

Влад тут же оживляется. Его пальцы перестают барабанить по пистолету, вместо этого он расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки, обнажая покрытую татуировками шею.

— Абсолютная, Артёмка, — его голос становится почти ласковым. — ;Ты только представь — никаких отчётов, никаких начальников. Только ты, я... и всё, что пожелаешь.

Я делаю шаг ближе, сокращая дистанцию до интимной. Влад задерживает дыхание — я чувствую, как его тело напряглось в ожидании.

— Лада...- начинаю я, намеренно делая голос хриплым. — Действительно будет со мной?

Его губы растягиваются в победной ухмылке. Он принимает мой спектакль за чистую монету.

— Конечно, мать твою! — он хлопает меня по плечу, пальцы задерживаются на секунду дольше необходимого. — Я же говорю — всё, что захочешь. Можешь прямо сейчас приступать. Добро пожаловать.

Я киваю, изображая внутреннюю борьбу.

— Мне нужно час. Максимум два.

— На что? — его брови сходятся на переносице.

— Закрыть все хвосты в ФСБ. Чтобы не было вопросов, — мои пальцы невольно сжимаются, будто от нервного напряжения. — Иначе они начнут копать... и достанут тебя через меня. А нам это не нужно. Сам понимаешь.

Влад задумывается. Я вижу, как его глаза бегают из стороны в сторону, оценивая риски. Он хочет верить — так сильно хочет, что готов проглотить любую ложь.

— Два часа, — он вдруг хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Но если ты меня кинешь... Я найду. И сделаю так, что передо мной на коленях будет ползать не только твоя баба, но и ты сам. Я умею ломать мужиков, уж поверь.

Я не отвожу взгляда, позволяя ему видеть в моих глазах то, что он хочет видеть — страх и подчинение.

— Договорились.

Его пальцы разжимаются, скользя по моей щеке в прощальном жесте.

— Иди, — он отворачивается, демонстративно убирая пистолет. — Но помни — я жду.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, чувствуя на спине его горячий взгляд. Мои шаги ровные, спина прямая — я не могу позволить себе показать облегчение.

Только когда за мной захлопывается дверь ангара, я позволяю себе глубокий вдох.

Два часа.

Этого более чем достаточно, чтобы похоронить всю их с Морозом схему.

И похоронить его самого.

Я достаю телефон.

Глава 50 — Жатва

Два часа.

Ровно сто двадцать минут уходит на то, чтобы превратить схему Влада «Палача» и Юрия «Мороза» в цифровую пыль. Данные из Риги — подставные фирмы «Krasta Metal», транзитные партии под видом металлолома, счета в трёх офшорах, имена латвийских «партнёров» во главе с Кристапсом — всё это всплывает наружу, как труп из болота. Я передаю координаты складов, номера фур, расписание «рейсов». ФСБ срабатывает молниеносно. Пока Крутов орёт в трубку, координируя зачистку в Риге, я уже стою у ворот того самого ангара. За моей спиной — два чёрных микроавтобуса «Урал» с бойцами группы «Альфа». Бронежилеты, шлемы с забралами, бесшумные «Винторезы». Холодный ветер гонит по асфальту мусор и первый снег.

— По плану, «Жнец»? — спрашивает командир, его голос в микрофоне звучит механически.

Я киваю, не отрывая глаз от тяжёлых ржавых ворот ангара.

— Без шума. Главного стараемся брать живым.

Бойцы растворяются в сумерках, как тени. Через минуту — короткая очередь из бесшумного автомата по замку, и ворота с грохотом распахиваются.

— ФСБ! Руки вверх! Никто не двигается!

Хаос длится три секунды. Люди Влада, застигнутые врасплох за картами и водкой, замирают. Один тянется к «Стечкину» — получает прикладом в висок и рушится без звука. В центре этого ада, на своём кожаном «троне», сидит Влад «Палач». Его лицо белее снега за окном, но глаза горят чистой, нечеловеческой ненавистью. Он смотрит только на меня. Пистолет лежит у его ног — он даже не пытается схватить его.

— Ты... — выдыхает он, и слово звучит как плевок. — Сука... Падла ментовская... мразь!!!

Я шаг за шагом подхожу к нему, игнорируя стволы «Альфы», наведённые на его людей. Воздух густ от запаха пота, страха и дешёвого табака.

— Схема мертва, Влад. Рига — под колпаком. Кристапс уже поёт, — мой голос звучит ровно, как лезвие.

Влад вскакивает, трясётся от ярости. Слюна брызжет с его губ.

— Думаешь,