Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

Я смотрел, как она спит. Свернувшись, в одеяле, будто пыталась исчезнуть внутри него. Такая маленькая, когда не ершится. Когда не строит из себя «мне всё равно».

И это бесило.

Потому что мне было не всё равно. И я знал — не только мне.

Я поднялся тихо, почти беззвучно. Гордый уже не спал. Он сидел у окна, смотрел вниз, туда, где город делал вид, что живёт обычной жизнью.

— Есть? — спросил он, не оборачиваясь.

— Есть, — ответил я. — За квартирой. Аккуратно. Машина меняется раз в пару часов. Пока не лезут.

Гордый стиснул челюсть.

— Ждут.

— Да, — кивнул я. — Проверяют, дергаем ли мы хвост.

Мы оба посмотрели на кровать.

— Она к нам… — начал он и замолчал.

— Я знаю, — перебил я. — И мы к ней.

Сказать это вслух оказалось тяжелее, чем я думал. Как признаться в слабости. В ошибке. В том, что ты больше не один против мира — а кто-то уже пролез под броню.

— Мы реально переборщили, — тихо повторил Гордый. И в его голосе была вина. Настоящая. Не та, которую он обычно изображал.

Я кивнул.

Надежда — самая опасная штука из всех.

— Пора снова ехать. — Гордый произнес то, о чем я думала. — Тянуть нельзя, — продолжил он. — Проверяют, как мы дышим.

У нас было мало времени. Может именно из-за этого я сорвался сегодня.

— Значит, едем первыми. Меняем точку. Пусть дергаются. — Согласился с Гордым.

Пауза. Та самая, в которой всегда всплывает главное.

— А её батя? — спросил Гордый ниже обычного.

— Его не трогаем. Пока. Если полезет — сам себя сдаст. Мы идём за теми, кто нитки держит. А он сам ищет этого ебаного кукловода. Надеюсь мы будем первыми.

— Что потом?

Гордый задал этот вопрос. Вопрос, на который у меня не было ответа. И у него не было.

— Не знаю, — ответил как есть. Правдиво.

— Кто знает? — горько усмехнулся Гордый.

— Хуй его знает.

Ржачь Гордого раздался на всю квартиру. Пришлось даже отвесить ему подзатыльник и шикнуть, указывая на комнату, где спала Лола. Его пыл моментально погас, когда вспомнил про нашу беду.

— Бля, прости, — произнес, вытирая выступившие слезы. — Не часто ты вот так, с плеча рубишь.

— Я просто не знаю, что тебе ответить.

— Валим утром?

— Да. Тихо. Без шума.

— Думаешь, получится?

— Надо сделать так, чтобы получилось.

Я услышал, как он щёлкнул языком — коротко, раздражённо. Гордый всегда так делал, когда мысли начинали обгонять слова.

— Они поймут, что мы уходим.

— Угу, — он зыркнул в сторону приоткрытой двери спальни, где спала Лола. — Если только… пусть думают, что она всё ещё тут.

Я повернул к нему голову.

— Что ты предлагаешь?

Было странно наблюдать, как Гордый перетягивает на себя «мозговой центр». Обычно это делал я. А сейчас он стоял у окна, смотрел в темноту и говорил тем самым голосом, которым принимают решения, а не обсуждают их.

— Она мелкая, — сказал он, не глядя на меня.

И вот тут до меня начало доходить. Не сразу — медленно, как всегда, когда Гордый начинает «креативить».

— Ты хочешь проверить её… гибкость? — я прищурился.

— Ну а что, — хмыкнул он. — Судя по тому, как мы втроём кувыркались, выгибается она отлично. Думаю, в дорожную сумку влезет.

— В дорожную сумку? — я аж бровь выгнул, не скрывая удивления.

Я, конечно, верил в способности Лолы. Во многих смыслах. Но не до такой степени.

— Ты совсем ебанулся? — уточнил я спокойно. — Она тебе не свитер.

— Да расслабься ты, — отмахнулся Гордый. — Я образно. Смысл понял? Маленькая. Лёгкая. Можно вывезти так, что никто даже не поймёт, что она уже не здесь.

Я выдохнул через нос, переводя взгляд на дверь спальни.

— Ты совсем ебнулся.

— Знаю, — неожиданно серьёзно ответил он. — Поэтому и обсуждаем, а не делаем молча.

Я кивнул. План был безумный. Но, к сожалению, рабочий.

— Думаешь согласиться? — вдруг спросил.

— Думаю, да. Она жить хочет. — В этом я был уверен.

Он хмыкнул, но уже без шуток.

— Тогда ещё одно, — сказал я и Гордый наконец повернулся ко мне. — Пока всё это не закончится… мы к ней не лезем.

Он внимательно посмотрел на меня. Нахмурился, нервно запихнул руки в карманы штанов. Знаю, мне это тоже не нравилось.

— Совсем? — облизал пересохшие губы Гордый.

— Совсем, — кивнул я. — Никакого секса. Никаких игр. Никаких «принцесс». Она и так на нервах. Давай разберемся с этим дерьмом, в которое ее батя всунул, а потом…

— Если выживем, поговорим.

— Именно.

Мне не нравилась эта идея, не прикасаться к Лоле. Но ее истерика… видеть ее в таком состоянии было сложнее чем штопать рваную рану. Я то знаю.

Гордый сразу закурил. Нервно теребил сигарету между пальцами, словно в голове боролся с собой. Он боролся. Я слишком хорошо его знал.

Мы больше не говорили до самого утра. Каждый пытался приструнить своих демонов.

Глава 41.