Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева

Когда заканчивается опасность, мир не становится сразу тихим и прекрасным.

Сначала приходит нелепость.

Вот и у нас первым делом Соломея заявила:

- А теперь кто-то пойдет наверх и немедленно накормит детей, а то я с этой магией уже сама готова кого-нибудь укусить.

И только после этого я поняла:

да.

Все.

Мы правда живы.

Ронкс, скованный цепями и дополнительной хозяйственной неприязнью Соломеи, сидел у стены с таким видом, будто мир только что оскорбил его лично. Северье составлял на ходу какой-то временный протокол прямо на обороте чужого приказа. Октавия Рейн стояла рядом и смотрела на него как женщина, которой очень хочется сказать "я же говорила", но она слишком благородна... или слишком устала.

Лапсик гордо носился вокруг пленника небольшими кругами.

Победитель.

И очень хороший мальчик.

Хотя девочка Агнесса, конечно, скажет, что мальчик он условный, а главное - лапочка.

Маркиз же все еще держал меня.

Не крепко.

Но и не отпуская.

И я внезапно осознала, что не хочу, чтобы отпускал.

- Если вы сейчас скажете что-нибудь язвительное, - тихо произнес он, - я решу, что это ваша форма счастья.

Я подняла на него глаза.

- А если не скажу?

- Тогда я начну надеяться на нормальную жизнь.

- Не надо так рисковать.

Он тихо усмехнулся.

И, господи, как же мне нравился этот звук.

Мы поднялись наверх все вместе.

Нет, не торжественно.

Скорее устало, шумно и очень по-семейному.

Первой в гостиную, конечно, влетела новость в лице Булки, который учуял нас еще на лестнице и так залаял, будто именно он все спас.

Следом уже дети.

Агнесса бросилась ко мне.

Тео - к маркизу.

Ной просто стоял посреди комнаты, глядя огромными глазами, и, когда я к нему подошла, вдруг обнял меня сам.

Вот тут-то я и расплакалась.

Тихо.

Глупо.

Уткнувшись ему в макушку.

- Все, - шептала я. - Все, маленький.

Все.

- Он больше не придет? - спросил Ной едва слышно.

Я посмотрела на Северье.

Тот ответил без обычной сухости:

- Нет.

Он больше не придет.

И по тому, как он это сказал, я поняла - на этот раз правда.

Лина и Леви тут же прилипли ко мне с двух сторон.

Агнесса обхватила за талию.

Тео, конечно, сделал вид, что уже слишком взрослый для такого, но встал так близко, что Булке пришлось прижать его сапог лапой, чтобы никто не сомневался в принадлежности.

- Ну вот, - довольно сказала няня Марта, проявляясь в кресле так внезапно, что Октавия все-таки вздрогнула. - Теперь хоть похоже на приличный дом.

- В вашем понимании "приличный" - это когда половина присутствующих после ночи магической осады на грани обморока? - спросила леди Рейн.

- Конечно.

Значит, живы, - невозмутимо ответила призрачная няня.

Кот зажмурился от удовольствия.

- Я обожаю, когда взрослые устают и начинают говорить правду.

Соломея уже командовала Сарой и Титом, которые наконец решились высунуться из своих убежищ.

На столе появлялись чай, каша, хлеб, масло, варенье и нечто горячее, пахнущее счастьем и луком.

Хрунь немедленно организовал себе позицию у корзины с орехами.

Фисташ объявил себя официальным вестником победы.

Ворон, получив миску воды и два печенья, сообщил, что "государственная служба никогда не была столь сносной".

И посреди всего этого шумного, теплого, уставшего утра я вдруг поняла:

дом уже не кажется чужим ни капли.

Вообще.

Северье, дописав последний лист, подошел к нам.

- Леди Бомон.

Маркиз.

Официально сообщаю:

до завершения королевского разбирательства приют признается действующим под вашей общей ответственностью.

Дети остаются здесь.

Фамильяры - тоже.

Никакого изъятия не будет.

Я моргнула.

- Подождите.

Вот так просто?

- Не просто.

С длинным отчетом.

Спором с Октавией.

Двумя подписями.

И личным нежеланием объяснять канцлеру, почему я упустил работающий приют.

Но да.

Так.

Маркиз кивнул.

Спокойно.

Но я чувствовала - облегчение у него внутри почти болезненное.

- Благодарю, - сказал он.

- Не стоит.

Лучше потом не дайте дому опять взорваться в небо без предупреждения.

- Постараемся, - сказала я.

Леди Рейн, уже собиравшаяся уходить, вдруг задержалась у двери.

- Леди Бомон.

Я повернулась.

- Да?

Она помолчала.

Потом сухо произнесла:

- Ваша манера вести переговоры чудовищна.

Но дом, похоже, и правда выбрал не худшую хозяйку.

Я застыла.

Вот уж чего не ожидала, так это комплимента от женщины, у которой улыбка, наверное, хранится в отдельном казенном сейфе.

- Спасибо... наверное, - осторожно сказала я.

- Не привыкайте.

- Даже не мечтаю.

Она кивнула и вышла.

Как статуя, которой внезапно выдали право шагать.

Когда за ней закрылась дверь, Северье тихо пробормотал:

- Это была почти похвала.

Запишите дату.

- Лучше выбить на камне, - отозвался ворон.

И вот после этого смеялись уже все.

Даже я.

Даже маркиз.

Даже Ной - тихо-тихо, но все же.

Потом дети наконец добрались до еды.

Соломея суетилась.

Клаус требовал обещанных крошек.

Няня Марта проверяла, чистые ли уши.

Обычное безумие.

Домашнее.

А я стояла у окна с чашкой уже остывшего чая и смотрела в залитый поздним утром сад.

Трава блестела после ночной росы.

Яблони тихо шелестели.

Павильон вдалеке казался почти мирным.

Даже не верилось, что еще совсем недавно там хотелось кого-нибудь убить.

Маркиз подошел сзади так тихо, что я узнала его только по теплу.

И по тому, как сразу перестала чувствовать себя одинокой.

- Итак, - сказал он негромко, - вы мне так и не ответили.

Я обернулась.

- На что именно?

- О браке.

Сожалеете ли вы.

Ах вот оно что.

Я улыбнулась.

Устало.

Счастливо.

Наверное, немного глупо.

- Уже нет.

А вы?

Он посмотрел на детей.

На дом.

На меня.

Потом сказал:

- Я никогда не сожалел о вас.

Только о том, как долго не решался это признать.

Сердце мое, разумеется, опять сделало какую-то неприличную вещь.

- Какая трогательная честность, - пробормотала я.

- Боюсь, скоро это станет вашей дурной привычкой.

- Если вы будете рядом, пусть станет.

Вот после этого уже ничего не оставалось, кроме как самой поцеловать его.

Что я и сделала.

Да.

Посреди белого дня.

В собственном доме.

Под носом у детей, которые, конечно, тут же это заметили.

- Я же говорил! - торжествующе закричал Тео.

- Теперь точно семья! - поддержала Агнесса.

- Главное, чтобы они не начали обниматься на лестницах, - проворчал Лисфей.

- Архитектура и так многое пережила.

Мы оторвались друг от