Ох уж эти иномирянки! - Юлия Викторовна Меллер

— Ха! Она ещё не ушла туда, а вы говорите… и вдруг она вообще не вернется?

— Не вы ли сказали, что шансы велики?

— Я сказала, что шансы есть! — воскликнула Ольга. — Но если бы ваш князь спросил в процентах, то я бы ответила, что десять из ста.

— Так мало? — нахмурился советник.

— Это намного лучше, чем ничего. Достаточно быть всё время настороже, действовать с выдумкой, уметь отступать — и шансы вырастут.

— Вы об этом ничего не сказали.

— А меня не спрашивали, — обиженно выпалила она. — Не могла же я навязываться? Князь чётко дал понять, что разговор его больше не интересует.

Головин посмотрел на Ольгу, как на маленькую, но спорить не стал. Хотя мог бы сказать, что она весьма умело втянула его сиятельство в беседу о поэтах и даже прочитала стихотворение, посвященное туче. Когда она ушла, то князь назвал её той ещё штучкой, что неприятно задело советника. А ещё князь подметил, с каким выражением лица она поднялась и сколь царственно-небрежно бросила своё «всего хорошего».

— Всеволод Аристархович, а имя у его сиятельства есть? Кто он такой?

— Вы не знаете?

— Откуда? Я только на днях выучила имя императора.

Советник с укором посмотрел на Ольгу, а слышавший их разговор унтер хрюкнул от смеха.

— Ольга Дмитриевна, всех императоров зовут Вадимами. Это традиция.

— Ну, я и говорю, что запомнила: Вадим Вадимыч.

— Вадим Вади мо вич! Не сокращайте, а лучше упоминайте титул. Имя-отчество оставьте родным и близким.

— Кажется, что я раньше умру, чем узнаю имя князя, — продолжила брюзжать Ольга.

— Вас принимал у себя князь Ошкин Александр Александрович, — строго произнёс Головин. — И чтобы вы не попали впросак, скажу сразу, что Ошкин — это сокращенное от Кошкин. Его сиятельство — незаконнорожденный сын древнего боярского рода Кошкиных.

— А если у князя Ошкина будет незаконнорожденный сын, то он будет Шкин? А у Шкина сын вне семьи будет Кин, а у того Ин, а дальше только «Н» остается? — выдала Ольга.

Головин с отеческим терпением посмотрел на неё, и она подняла ладони, показывая, что сдаётся.

— Не сердитесь на меня, Всеволод Аристархович, — покаялась перенервничавшая Ольга. — Для меня не всё очевидно, что для вас само собой разумеющееся!

— Не сержусь, — оттаял советник и повёз Ольгу с унтером устраивать в гостиницу.

Глава 16. Ольга пытается прогрессорствовать

Ольга стояла у окна, наблюдая за людьми, спешащими по своим делам, и размышляла над своей дальнейшей судьбой. Головин давно уже уехал, оставив её в дорогой гостинице. Демьян побежал разведать окружающую обстановку, а Ольга повесила вещи в шкаф и дела закончились. Оторвавшись от окна, она занялась своими ноготками, потом привела в порядок брови… и вновь ей оказалось нечем заняться.

— Боже, какая тоска! — невольно вырвалось у неё.

На вернувшегося через пару часов Демьяна она накинулась с расспросами, но он поведал только, где хорошо и недорого кормят.

— На углу кондитерская. Сам не решился туда зайти, но на витрине выставлены красивые пирожные. Сразу видно, что вкусные.

— Пойти что ль, — лениво спросила Ольга у унтера, но ответа не стала дожидаться. — А и схожу!

— Так уж закрылись, наверное, — расстроил её Демьян. — Вечером они не работают.

— А где нам ужинать? В трактир идти или просить подать тут?

— В трактире вам нечего делать, тем более вечером.

— Значит, здесь поедим, — решила она.

Ольга позвонила в висящий колокольчик и взяла у пришедшего слуги меню. Сделала заказ, еле дождалась, когда его принесут, поужинала… и вновь стало нечего делать. С трудом дотянула до ночи, чтобы лечь спать.

Утром она вышла на прогулку. Красивая, подтянутая и наслаждающаяся жизнью. Её не смущало, что юбка у неё свободно струится по ногам, а не лежит на округлом корсете, как у других дам. Не смущал приталенный крой блузы. Ольге было легко и комфортно. Была бы её воля, так она юбку укоротила бы до середины икры, но Настасья сказала, что длина должна быть в пол. Значит — в пол!

Во время прогулки Ольга добралась до магазина тканей и купила себе хлопковой, чтобы сшить лёгкое платье. Её юбка была тяжеловата для здешнего климата. Нагулявшись, она вернулась в номер и мучительно долго ждала обеда. После этого вновь вышла на улицу, чтобы попробовать пирожные. Разочаровавшись в кремовых розочках, она узнала, где находится почта и послала оттуда телеграмму Васильчиковым, заранее предвкушая, как горд будет дед Порфирий, приняв её у почтальона. Вернувшись в номер, Ольга приготовилась к томительному ожиданию ужина, но приехал Головин.

— Я снял вам небольшой флигелёк. У вас будет свой выход в сад, три комнаты на первом этаже и четыре маленьких на втором. Правда, второй этаж закрыт, но если нужно…

— Не нужно, Всеволод Аристархович. Нам с Демьяном достаточно будет первого этажа.

— Васильчиков может поселиться в подвале. Там обустроено несколько помещений для прислуги. Он выберет любое, поскольку будет там один.

— Всеволод Аристархович, спасибо вам. Мы на месте посмотрим, что там да как, — дипломатично ответила она.

Головин внимательно посмотрел на неё и неожиданно произнес:

— Ольга Дмитриевна, я надеюсь, что вы не симпатизируете революционно настроенным гражданам?

— Что? Я? — она даже засмеялась. — Ну уж нет, только не я! Моё отношение к революциям крайне отрицательное. Правда такова, что итогами любой революции пользуются не совестливые, справедливые и добрые, а наглые, жадные и беспринципные. Хорошо, если часть порядочных революционеров не поддастся разочарованию и положит жизнь на то, чтобы удерживать погань, налетевшую на заново перераспределяемые блага. Однако, пройдёт время, и люди вновь разделятся на сословия.

— Вы говорили, что у вас нет сословий.

— Нет, — кивнула Ольга и состроив рожицу, добавила: — но как бы есть. Всеволод Аристархович, мне сложно объяснить. Между развитием моей Земли и вашей слишком большой промежуток времени. Я одно могу сказать: сегодняшней власти необходимо услышать революционеров, проанализировать их требования и не только удовлетворить, а превзойти их.

— Даже так!..

— Да. Потому что швыряние бомб в чиновников — только начало и сейчас ещё можно перехватить инициативу. Ваше общество уже бродит, выпуская пузырьки недовольства и если ничего не делать, то будет кровопролитие.

— И что же конкретно, по-вашему, нашему императору надо делать?

— Хотите посмеяться надо мной?

— Нет, подозреваю, что вы можете дать интересный ответ.

— Знаете, Всеволод Аристархович, у нас возглавили революцию умнейшие люди. Далеко не все из них оказались порядочными, думающими о благе для народа, но это были ценнейшие умы. Да только никто из них не учёл человеческий фактор.

— Хм,