Дочь его врага - Виктория Богачева

отец — член Высшего Совета, — продолжал Крейц, обводя взглядом остальных курсантов. — Генерал. Если кто-то из вас решил, что дружба с Фальком — хорошая идея, могу заверить: память у моей семьи длинная. А наш ректор еще может оказаться не таким уж непогрешимым.

В коридоре стало тихо. Я видела, как двое курсантов позади Мерца переглянулись. Освальд бил по больному. У этих мальчишек были семьи и планы на будущее, и угроза генеральского сына была не пустым звуком.

Но никто их них не ушёл, и я решила, что это хороший знак.

— Ты сейчас в чём-то обвиняешь ректора? — спросила я негромко. — Что он вступил со мной в сговор? Что назначил меня адъютантом, чтобы вместе напасть на собственную академию?

Освальд осёкся.

— Потому что именно так звучит то, что ты говоришь, — продолжила я. — Ректор Эшворт лично проводил моё сканирование. Полное магическое сканирование, Освальд. Или ты хочешь сказать, что ректор академии, член Высшего Совета, дракон, фальсифицировал результаты ритуала в присутствии имперского дознавателя?

Я выразительно замолчала.

— Потому что если хочешь, то скажи это вслух. При свидетелях. И посмотрим, что твой отец-генерал скажет, когда узнает, что его сын публично обвинил ректора Эшворта в государственной измене.

Освальд побелел до синевы, и я увидела, как у него задёргалась жилка на виске. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

И ничего не сказал.

— Так я и думал, — я усмехнулась. — Идемте, завтрак стынет, — и я коротко хлопнула Мерца по плечу, приглашая следовать за собой.

Освальд остался один посреди коридора, вновь растерянный и даже испуганный.

Идиот.

Золотой мальчик, мог на здоровье грозить всем отцом-генералом, но намекать при свидетелях, что адъютант ректора академии замешан в преступлении, а тот его покрывает — это нужно совсем не иметь разума.

Забавно выходило, ведь Освальд был прав. Эшворт действительно меня покрыл и действительно подделал результаты магического сканирования. А я действительно была вовсе не той, за кого себя выдавала.

А еще только что я искренне защищала Эшворта.

И кто здесь еще идиот, Беатриса?..

Глава 32

За завтраком я сидела за столом вместе с Мерцем и частью его курса. Он сам позвал меня, а я не стала отказываться. Идти к адъютантам не хотелось, пусть между ними и Освальдом, кажется, пролегла черная полоса. Еда не лезла в горло, и приходилось заставлять себя. Я понимала, что мне нужны силы, что магическое сканирование сильно меня истощило, и я должна восстановить резерв как можно скорее.

Я чувствовала на себе чужие взгляды, но, сравнивая с самыми первыми днями, ощущала и разницу. Тогда на меня смотрели, как на самозванца-слабака, занявшего место Освальда благодаря покровительству ректора. Враждебно, колко и зло. С презрительным любопытством. Теперь все изменилось, конечно. И сильнее всего повлияли события последних дней. И особенно — мой допрос. Вернее то, что меня отпустили после него, и я спокойно присоединилась к остальным в зале для трапез.

Похоже, в ректоре сомневался только Освальд. Остальные же верили ему. И если адъютант Фальк прошел магическое сканирование Эшворта, значит, он точно свой.

Под самый конец завтрака наш стол окружили любопытствующие и завалили меня вопросами. Их интересовала процедура и что я чувствовала во время нее.

— Как будто в голову вонзили раскаленный гвоздь и хорошенько им прокрутили, — я дала им самое честное описание, которое только смогла придумать.

Удивительно, но к любопытству во взглядах теперь добавилось и восхищение. На мой затылок смотрели так внимательно, словно искали в нем дыру.

— А кого еще будет сегодня допрашивать?

— Я не знаю. Это закрытые сведения.

После завтрака я всё же решила воспользоваться освобождением, которое дал мне Эшворт. Когда я добралась до спальни и закрыла за собой дверь, сил хватило только стянуть сапоги и рухнуть на кровать.

Я лежала и смотрела в потолок, и ощущала удивительную ясность.

Магическое сканирование перетряхнуло мою голову вверх дном. Вывернуло наизнанку мысли и сомнения, которые я неделями носила в себе. Но когда их вытащили на свет, перебрали и бросили обратно, все наконец улеглось по своим местам.

И теперь я видела то, чего не могла или не хотела видеть раньше.

Отец меня использовал. Это больше не было моей глупой догадкой. Это был факт, и я должна перестать от него прятаться. Он отправил меня в академию не для того, чтобы спасти. Он отправил меня сюда, потому что моё присутствие ослабляло Эшворта. Метка горела с первого дня, подтачивая его магический резерв, и отец это знал. Использовал собственную дочь как оружие против человека, которого хотел уничтожить.

Ослабленный Эшворт означал ослабленные щиты академии. И те, кто украл свиток, воспользовались этой слабостью.

И было еще кое-что.

Самое страшное.

Отец знал и предугадал не только это. Не мог он не понимать, что Эшворт спрячет меня в академии, станет держать рядом с собой просто потому, что отправить меня будет некуда. Хотя бы первое время я проведу здесь. И кем бы ни представил меня Эшворт, когда в академии случится преступление, новичок с сомнительным прошлым станет первым и главным подозреваемым.

Так все и случилось.

И я была уверена, что отец такую возможность рассматривал перед тем, как окончательно что-то решить.

И все равно пошел на это.

А теперь настал мой черед выбирать. Не между отцом и Эшвортом, конечно, нет.

Между отцом и собой. Потому что кольцо вокруг меня сжималось, кольцо обмана, лжи и подозрений. И мое чутье кричало, что однажды оно замкнется. И лучше этого не допустить, потому что я не хотела, чтобы моя жизнь оборвалась казнью и клеймом предательницы империи.

Но усталость взяла свое, и я заснула. К счастью, без сновидений. Когда открыла глаза, за окном уже было темно. Вечер. Может, уже ночь. Я пропустила обед, занятия и, вероятно, ужин тоже. Но сон мне помог, я чувствовала себя отдохнувшей. Исчезло невидимое давление на затылок, и тело перестало ломить. Голова была ясной.

Но теперь вместо телесной боли меня терзала душевная. В груди под ребрами словно пробили огромную дыру. Там, где прежде жила любовь к отцу, теперь зияла рваная, саднящая пустота.

Отец. Не Рихард Блэкмор, государственный преступник и похититель Камня Императора. А человек, который когда-то вырезал для меня деревянного дракона перочинным ножом, потому что я плакала из-за сломанной игрушки.

Этот человек отправил меня к своему врагу, зная, что подвергнет смертельной опасности. Использовал как инструмент, не предупредив и ничего не объяснив. Написал «ты всё сделала правильно» и не подумал, каково мне будет это прочитать.