Дочь его врага - Виктория Богачева

Зажмурившись, я с удивлением почувствовала на щеках влагу. Кажется, я заплакала и сама того не заметила. Пустота в груди по-прежнему ныла, и я тосковала по человеку, который жив, но которого больше для меня нет. По отцу, которого я любила и который, выходит, существовал только в моей голове.

Я стиснула зубы и заставила себя встать. Хватит. Горевать можно потом. Сейчас нужно думать. И поговорить с Эшвортом, потому что в моей голове созрел план, который звучал как полнейшее безумство. Но, возможно, только безумие могло мне сейчас помочь.

Я надела амулет и вышла в коридор. В академии было пусто и тихо. Большинство курсантов уже разошлись по спальням, я действительно проспала почти весь день. Впрочем, неудивительно. Ведь предыдущие ночи выдались тяжелыми, и я почти не смыкала глаз.

Я миновала одного из дежурных, обменялась с ним вежливыми кивками, и свернула в преподавательское крыло. Я была уверена, что Эшворт еще в кабинете, и пока шла, прокручивала слова, которые собиралась ему сказать, и потому не сразу заметила тень, отделившуюся от стены у поворота. Я поднялась на один лестничный пролёт и только тогда услышала шаги за спиной. Я начала оборачиваться, но не успела.

Пришедшийся между лопаток удар швырнул меня вперёд, на ступени. Я выставила руки и больно ударилась ладонями о каменный край ступени. Колени ударились о пол, и прежде чем я смогла подняться, чужие руки схватили меня за шею и начали душить.

Я рванула вперед, пытаясь вырваться, и цепочка больно впилась в кожу, а затем лопнула, и мне даже показалось, раздался звон. Звон, с которым исчезла моя иллюзия. На четвереньках я поднялась на несколько степеней, развернулась и увидела Освальда. Он стоял, тяжело дыша, с моим амулетом в кулаке, и смотрел на меня сверху вниз.

На его лице было торжество. Жадное, хищное торжество.

— Я знал, — прошептал он. — Я знал.

Глава 33

— Я знал, — повторил Освальд. — Девчонка! Эшворт прятал в академии девчонку...

Договорить он не успел, потому что мой щит ударил его в грудь. И не тот аккуратный, которому меня обучали в женской академии. Другой. Тот, который я сама поставила в подвале, когда маг целился Эшворту в спину. От пола до потолка, плотный, как каменная стена, он врезался в Освальда с такой силой, что тот отлетел назад и ударился затылком о стену лестничного пролёта.

Бессознательное тело Крейца сползло по камню на пол. Амулет выкатился из разжавшихся пальцев и звякнул о ступеньку.

Я подхватила его и подняла. Цепочка порвана, застёжка безнадёжно сломана. Надеть его на шею невозможно.

Думай, Беатриса.

Я наклонилась над Освальдом. Он был без сознания, но дышал. Я приподняла его за шею и почувствовала на пальцах теплую кровь. Кажется, я разбила ему затылок. И совершенно об этом не жалела. Бегло ощупав его, я стянула с его шеи амулет, отбросила камень в сторону, потому что мне нужен был только шнурок.

Руки тряслись, и лишь с третьей попытки я продела его сквозь кольцо уже моего амулета, затянула узел зубами и накинула на шею. Иллюзия вернулась, и я едва не сползла по стене от облегчения, но не могла тратить ни секунды.

Бросив Освальда на лестнице, я побежала вверх. Два пролета преодолела, перепрыгивая через ступени, и вылетела в коридор, который вел к кабинету Эшворта. Я бросилась внутрь и упёрлась носом в закрытую дверь. Спустя несколько требовательных стуков она отворилась, и навстречу мне шагнул Эшворт.

Он сперва недовольно посмотрел на меня, но, когда хорошенько разглядел, лицо его мгновенно изменилось.

— Что случилось?

— Освальд, — выдохнула я, хватая ртом воздух. — Он сорвал с меня амулет... Увидел меня без иллюзии.

— Где он сейчас? Побежал к отцу?

Вместо ответа из моего рта вырвалось хихиканье.

— На лестнице... — пробормотала я кое-как.

Эшворт посмотрел на меня так, словно усомнился в моем душевном здоровье.

— Беатриса! — жесткие пальцы сжали плечи и слегка встряхнули. — Зачем он пошел на лестницу?

— Он не пошел. Он там лежит. Я вырубила его щитом, — произнесла я, сцепив зубы, чтобы остановить истерику.

Брови ректора взлетели ко лбу. Рывком он втолкнул меня в кабинет.

— Сиди здесь, — сказал он. — Никуда не выходи. Я сейчас вернусь, — и скрылся в коридоре.

Эшворт ушёл, а я осталась в кабинете одна и все никак не могла перестать смеяться. Нервное, дурное хихиканье рвалось из горла и не поддавалось контролю, и я зажимала рот ладонью, и всё равно сквозь пальцы прорывались хриплые, жалкие звуки.

Наконец я добралась до кувшина с водой и налила себе стакан. Зубы громко стучали о край. Вода расплёскивалась по подбородку и стекала на китель, но мне было плевать. Я пила и стучала зубами, и пила, и постепенно смех унялся.

Эшворт вернулся минут через десять. Дверь распахнулась, и он вошёл, таща на плече обмякшее тело Освальда. Крейц-младший по-прежнему был без сознания, из-под волос на затылке сочилась кровь. Эшворт без церемоний сгрузил его на пол у стены, положил ладонь ему на лоб и что-то прошептал. Тело Освальда обмякло ещё сильнее.

— Магический сон, — пояснил ректор, выпрямившись. — Часов на шесть. Не проснётся, даже если рядом начнётся война.

Он запер дверь, набросил магический замок и сел в кресло напротив меня. Посмотрел на стакан в моих дрожащих руках, на мокрый китель и моё лицо, которое, вероятно, выглядело не лучше, чем физиономия Освальда.

— Рассказывай, Беатриса. С самого начала.

Я поставила стакан на стол, потому что расплескала уже половину, и сцепила пальцы в замок, чтобы унять дрожь. А затем коротко поведала об утренней стычке с Освальдом.

—... и вечером, когда я вышла из спальни, чтобы прийти к тебе, он подкараулил меня на лестнице, — договорила я и перевела дыхание.

Истерика, кажется, закончилась, и я смогла спокойно напиться.

— Ты пропустила самую интересную часть, — хмыкнул Эшворт. — Как тебе удалось вырубить его?

— Он был слишком занят, упиваясь своей правотой. Кричал, что был прав, что всегда знал, что со мной что-то нечисто. Я ударила его щитом, когда он отвлекся, — я спокойно пожала плечами. — У вас что, в академии не учат не болтать во время боя?

— Учат, — Эшворт дернул щекой, пытаясь скрыть усмешку.

— Не видно, — светским тоном сообщила я и хихикнула.

— Он тебя душил? — вдруг очень тихо спросил ректор.

Я машинально коснулась шеи. Под пальцами саднила полоса от сорванной цепочки, и, вероятно, там уже наливался багровый след.

— Скорее пытался, — сказала я. —