Запрет на истинность - Светлана Томская

Недоговорив, Роан застывает на месте.

— Погоди… Арка в Храме… Ты ведь не хочешь сказать…?

И я решаюсь, потому что ближе Роана у меня никого нет.

— Дракон Эйнара чувствует меня, — с горечью говорю я. — И Райлинг на него реагирует. И я не знаю, что со всем этим делать.

Брат вскакивает с кресла и в возбуждении начинает ходить взад и вперёд по комнате. Резко останавливается и поворачивается ко мне.

— А ты? — Ро сверлит меня глазами. — Хотя о чём я спрашиваю? Как будто я сам не вижу, как ты на него смотришь.

Снова ходит по комнате. А я жду. Вот я и выдала свою тайну. Но как иначе? Нельзя ведь, чтобы Эйнара обвинили в нападении на воздушника.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что дело не в артефакте? Он почувствовал, что плохо мне.

— Бред! — Роан запускает пальцы себе в волосы и сжимает их. — Но ведь такого не может быть между родственниками!

— Его мать не похожа на своих сестёр, — привожу я тот аргумент, против которого сама недавно возражала.

— Ну и что? — парирует брат. — Мы с тобой тоже не похожи, хотя ни у кого нет сомнения в том, что мы брат и сестра.

М-да, а это я говорила, когда возражала Эйнару, слово в слово.

— Я слышала, что есть способы проверить магический рисунок. Это умеют делать стражи Асхара. Эйнар сказал, что у его матери и Миры он различен, а у родственников должно быть хоть какое-то сходство.

Роан напряжённо молчит, а я жду, приберегая ещё один аргумент. Раз уж я посвятила во всё брата, то скрывать тот факт, что Эйнар поделился со мной своей воздушной стихией, смысла больше нет.

Но, оказывается, брат сейчас задумался о другом.

— Видишь ли, есть ещё один странный факт, — наконец решается сказать он. — Артефакт, с помощью которого убили воздушника, состоит из аметиста-накопителя, к которому привязано заклинание, и омаксурита, которым, по-видимому, заблокировали возможности Тавина управлять стихией. Ты ведь понимаешь, что просто так опустошить мага невозможно?

Я стискиваю руками подлокотники кресла.

— У меня тоже есть омаксурит, целых два кусочка. И я очень не хочу выходить замуж за воздушника. То есть мотив у меня тоже есть.

Брат фыркает.

— Я бы мог в такое поверить, если бы у нас были другие родители. Тебя никто не заставит.

— А ему нет смысла сражаться с теми, у кого ни единого шанса. К тому же ты сам должен понимать, что, направляясь сюда, он не знал не только о воздушниках, но и о том, что встретит меня здесь.

К моему облегчению, Роан со мной соглашается. И я рассказываю ему, как мне удалось столь быстро восстановить свою стихию.

— Как же ты влипла, сестрёнка. Что собираешься делать?

— Эйнар обещает со всем разобраться, а пока…

— А пока лучше никого не посвящать в это.

Я выдыхаю с облегчением.

После ухода брата я снова открываю окно и ещё долго стою, вглядываясь в темноту, в которой растворилась фигура Эйнара. Я всё сказала верно: не мог он знать ни о воздушниках, ни о том, кто мои родители. И Роан принял это.

Но ведь Эйнар сильный маг. Может, для него вообще не проблема создать подобный артефакт на коленке за пару минут? Достаточно вспомнить, как легко он прямо на занятии сделал средство от драконьей чахотки.

Вспоминаю его последние слова: «…чтобы даже флирта не было с уцелевшими воздушниками. Иначе я могу не сдержаться».

Эйнар — чамп, пусть и наполовину, и он ничего не знает о моих отношениях с родителями, не знает, что у нас в семье никого и ничего не заставят сделать против воли.

Обхватываю себя руками. Мне становится холодно.

Мог ли он с такой жестокостью избавиться от соперника?

Глава 46

Снова в Академии

— А над чем ещё работал твой отец?

— Над разными видами защиты, — отвечает Ирвин. — Но мечтой было создание именно того артефакта, над которым мы с тобой сейчас трудимся. Однако дальше теории он не смог продвинуться. Не хватало основного компонента. Так что главное дело своей жизни он не завершил.

Ирвин отводит взгляд и вздыхает. Зря я завела речь об его отце. Хотя Энгвид и принял парня в свою семью, но воспоминания наверняка до сих пор причиняют Ирвину боль. Нужно было как-то иначе спросить.

Кладу руку на предплечье воздушника в утешающем жесте. Ирвин накрывает кисть моей руки своей ладонью, благодарно сжимая мои пальцы. И не спешит отпускать. Мне становится неудобно, но ещё неудобнее сейчас выдёргивать свою руку, я ведь первая к нему прикоснулась.

До сих пор дистанцию держать не приходилось: Ирвин всё время, сколько мы с ним знакомы, ведёт себя корректно. А сейчас из-за моей неосторожности возникает неловкая ситуация. Ирвин поднимает глаза и смотрит мне прямо в лицо. И стоит он слишком близко.

— Я долго буду ждать тебя, Айри? Рия застоялась уже, — раздаётся рык.

Эйнар, как всегда, появляется словно из ниоткуда. Просто вырастает рядом и очень удачно оказывается между мной и Ирвином. Вроде и не касается, но руки воздушника как будто ветром сдувает. И сам Ирвин пятится, когда над ним вырастает могучая фигура чампа. Впрочем, он не один такой. В присутствии Эйнара, пожалуй, только Роан, да ещё Хоркин и Лерой не съёживаются и не отступают. Всех остальных его хищная аура подавляет. Мужчин, разумеется.

Вот и сейчас Ирвин смущённо кланяется мне.

— Увидимся в лаборатории, Ваше Высочество, — торопливо говорит он и скрывается в одной из боковых аллей.

Как всегда. Мужчины разбегаются, едва рядом со мной появляется мой двоюродный брат.

Эйнар ловит мою руку, бесцеремонно укладывает на своё предплечье и увлекает к загону для ящеров.

Зато женщины, наоборот, тянутся к нему. Я бы даже сказала, липнут. И это бесит. Особенно Вилена. С момента моего возвращения, узнав о нашем с Эйнаром родстве, эта девица не даёт прохода не только ему, но и мне. Она настолько нагло набивается в подруги, не замечая моей холодности, что становится неприятно.

И хотя я подозреваю, что именно она подсунула мне тот самый стакан на полигоне, но доказать это нереально.

Не нравится мне ещё и то, что из-за Вилены у меня начали проявляться такие эмоции, которых я в себе не предполагала найти. Я испытываю злорадство, когда Эйнар в очередной раз отмахивается от девушки, словно от надоедливого насекомого.

Чувство низменное и некрасивое, недостойное дочери Императора. И я понимаю, что саму Вилену в его