Хорошая моя - Ирина Ваганова

Мать и сёстры, в отличие от сотрудников, легко перестроились. Особенно Катюха. Она даже сгоняла в Москву, посетила выставку и теперь непрерывно о ней рассказывала. Больше всего Катю поразило, что люди надолго зависали около работ Озерцова. Она не поленилась, полезла читать отзывы, просмотрела, проанализировала и теперь утверждала, что не меньше двадцати пяти процентов записей посвящены фотографиям брата.

— Слушайте! — с энтузиазмом предлагала она за очередным семейным ужином. — Давайте в прихожей устроим галерею! Одна стена пустая, на ней можно штук десять фотографий поместить. Прямо как там: в рамках и с подсветкой. А? Это реально лучше, чем на экране смотреть.

— Займись, — улыбнулась ей Лена, — а то у меня никак не получается в Москву выбраться, хоть тут полюбуюсь.

— Если гора не идёт к Магомету… — глубокомысленно улыбнулась Ольга и покачала головой. — Что же ты, Николаша, никого не пригласил на открытие? Я бы съездила.

Он пожал плечами:

— В интернете всё есть. А если у вас вопросы, могу и дома ответить.

— Как ты, однако, научился полемизировать, — пошевелила бровями старшая сестра.

— Плохо?

— Не плохо. Просто непривычно.

— Это на него Машка влияет, — авторитетно заявила Катя, — испортила нам брата.

— Почему испортила? — Эльвира Васильевна погрозила младшей дочери пальцем: — Не говори так. Николаша всё больше на папу становится похож. Настоящий мужчина. А Маша очень хорошая девушка.

— Ага, — затряслась от смеха Катюха, — главное, чтобы она на маму свою не была похожа! Вот уж мегера, так мегера! Я чуть не подралась с ней.

— Ну, ты у нас тоже не ангелок, — подмигнула ей Лена.

Коля отложил приборы и наклонился, чтобы лучше видеть Катю:

— Марианна Григорьевна была здесь?

— А ты не знаешь? Мама тебе не сказала? — Катя повернулась к Эльвире Васильевне. — Ма-а-ам?

— А что говорить? Встреча получилась не из приятных.

Коля вздохнул, вставая:

— Спасибо. Я чай не буду.

Ушёл, унося свою тарелку на кухню, и встал около окна. Вокруг его машины носилась ребятня. Николай с грустью следил за мальчишками, размышляя, почему Маша ничего ему не сказала? Не хотела расстраивать? Наверное, всё совсем плохо, раз так.

Евгений Алексеевич объяснил отсутствие жены на выставке её усталостью и неважным самочувствием, а она, оказывается, отправилась на разборки. Судя по Катиным словам, со здоровьем у неё был полный порядок.

Захотелось всё выяснить. На следующее утро вышел пораньше и дождался Машу около общежития, чтобы вместе идти на работу и поговорить. Как только увидел любимую, хмурое настроение исчезло. Будто добрый волшебник палочкой взмахнул.

— Колечка! — засияла Маша, выходя из дверей. — Привет! Ты как здесь? Соскучился?

Подскочила, обняла. Он нежно тронул губами её щёку и шепнул:

— Очень! Доброе утро, хорошая моя.

Шли не торопясь. Коля рисковал опоздать, но не прибавлял шагу, хотелось продлить приятные мгновения. Завести разговор о Марианне Григорьевне тоже не решался. Представлял, каким печальным станет лицо любимой девушки, и проглатывал приготовленные слова.

— Ну, ничего, — весело подмигнула ему Маша, они расставались около её корпуса, — на следующей неделе предзащита. Спихну, и мы сможем видеться чаще.

— Сразу же поедем к твоим?

Он всё-таки сделал это. Машина улыбка растаяла. Тронув его локоть, девушка посмотрела в сторону и пожала плечами:

— Я пока не могу об этом думать. Слишком больно.

— Прости, что напомнил.

— Нет-нет, всё правильно, — теперь она посмотрела ему в глаза, — нельзя прятать голову под крыло. Просто я закрутилась. Перевод ещё этот…

— Какой перевод?

— В московскую часть. Мне очень настойчиво предложили.

— Ты хочешь…

Маша отрицательно покачала головой:

— Семёнов вызвал и сказал, что переводит. Пока всё затормозилось, для меня подыскивают ставку, после предзащиты, наверное, примут окончательное решение.

— Ты будешь жить в Москве? Где?

— Обещают снять квартиру.

— И ты молчала?

Маша вздохнула и стала с хрустом мять свои пальцы:

— Надеялась, что рассосётся. Странно, что директор настроен так решительно. Будто избавиться от меня хочет.

Коля взял её за плечи, привлёк к себе и крепко обнял:

— Ничего! Я тоже найду работу в Москве!

— Да?

— Конечно. Мы же поженимся и будем жить вместе.

Маша угукнула, уткнувшись ему в грудь. Возражать не стала. Они оба верили, что смогут преодолеть любое сопротивление.

23. Нет, не всё!

Маша Прохорова

Ночью накануне предзащиты не могла уснуть. Волноваться было не о чем: всё успела, речь отрепетировала, по возможным вопросам Павел Владимирович гонял чуть ли не час, остался доволен, хвалил подопечную, не жалея слов и эмоций. Куратор здорово поддерживал, нужно это признать. Теперь будущему доктору наук требовался полноценный отдых. Она же пялилась в серый потолок, время от времени освещаемый фарами паркующихся на площадке за общагой автомобилей, и думала… думала…

Не о диссере, не о завтрашнем мероприятии, не даже о скором переводе в московскую часть. Маша думала о матери. Не давали покоя случайно оброненные любимым слова. Прощаясь у дверей общежития, Николай улыбнулся и сказал:

— Дождались. Завтра ты будешь свободна, поедем знакомиться с твоей мамой.

— Ты так торопишься познакомиться с ней? — Маша старательно скрывала за хитрой улыбкой мучавшую её тревогу.

— Конечно! Хочется переменить её мнение обо мне.

Он обнимал любимую, нежно гладил по волосам, вдыхая их аромат. Маша на мгновение замерла, потом отстранилась:

— Почему ты думаешь, что мамино мнение нужно менять?

Сама она ничего такого не говорила, папа тоже — не такой он человек, чтобы подставлять драгоценную Марианночку.

— Чего тут думать? Она сама сказала моим, что не потерпит…

— Твоим? Мама была у тебя дома? — Машины глаза так расширились, что Коля испугался и стал целовать её веки.

— Прости, хорошая моя, был уверен, что ты знаешь.

Она, сердясь, стала стучать по его крепкой груди кулачком:

— Что? Что она там устроила?

— Ничего особенного. Забудь, пожалуйста. Зря я проболтался.

— Нужно было раньше сказать! Эх! Я бы ей… — передёрнула плечами, прогоняя жёсткие фразы, вертевшиеся на языке.

— Машенька, хорошая, пожалуйста… — умолял Коля, — сейчас не время. Завтра вечером всё обсудим. Сейчас нужно сосредоточиться на…

— Да! Ты прав, — она через силу улыбнулась, подставила щёку для поцелуя и упорхнула в приоткрытую дверь.

Вахтёрша, полюбовавшись романтичной сценой через окно, не выдержала и вышла напомнить, что близится время запирать общагу на ночь:

— Никак не намилуются! Молодёжь…

Теперь Мария не могла уснуть. Два раза вставала попить, брала ложку мёда в рот — вроде это должно помочь. Не помогало. С подсчётом слонов и баранов тоже не справлялась, где-то на второй сотне мысли возвращались к маминому поступку. Не ожидала от неё. Разумеется, отмазу с плохим самочувствием всерьёз