Хорошая моя - Ирина Ваганова

Как долго ждать, и ждать ли вообще? Вполне возможно, что директор, обещая дочери друга содействие, немного лукавил. Проводил, прикинул, что к чему, да и посмеялся над Катиными страхами. Какое дело занятому и очень важному человеку до семейных проблем Озерцовых? Чуть было не собралась ещё раз записываться на приём по личным вопросам. Повезло, Павел Владимирович во время очередной встречи, похвалив Катю за старание, проговорился:

— Как бы и тебя не забрали в московскую часть. Только сработаешься с человеком, так сказать, проникнешься, как его вжик… и до свидания.

— А кого забрали? — осторожно поинтересовалась Катя. — Прохорову?

— Не совсем ещё, — кивнул осиротевший руководитель, — но переговоры ведут, как я слышал. Жаль. Сожрут там девчонку.

— Жаль, — изобразила сочувственную физиономию Озерцова, пряча торжество. — А почему думаете, что сожрут?

— Дьяченко порассказал о тамошних порядках. Нашенских они плохо принимают, конкуренции опасаются. Мол, для расслабленных москвичей пришлые пассионарии опасны.

Упоминание потерянного любовника немного притушило Катину радость. Расспросить бы о нём подробнее! Не решилась. Покивала для порядка и задала вопрос о подготовке последнего эксперимента. Тему перехода Прохоровой в московскую часть благополучно замяли. Лишь после работы Катя вернулась к размышлениям о том, не вздумает ли Маша через недельку-другую вернуться по примеру Сергея. По лестнице поднималась медленно, так глубоко задумалась, что не сразу заметила, как сильно воняет краской. Вдохнула, достигнув площадки между вторым и третьим, и бросилась открывать окно. Выругалась даже.

— Когда же Романовы доделают этот несчастный ремонт! То ацетоном несёт из их квартиры, то уайт-спиритом, то сырой штукатуркой. Надоело! Потравят всех соседей как тараканов!

Добежала, затаив дыхание, до своего этажа, поспешно открыла и, запрыгнув в прихожую, сразу же закрыла дверь.

— Фу-у-у-уф… — прислушалась. Из маминой комнаты доносился звук включенного телевизора. Позвала. — Оля! Ты дома?

Нет. В магазин, наверное, рванула. Ленка, как всегда, на дежурстве. Коля, кажется, сегодня выставку открывает. Никого. Ну и отлично!

Не успела порадоваться, как с площадки послышались довольно бодрые шаги. Ольга сумки тащит. Распахнула дверь и воззрилась на незнакомую даму. Та подняла руку, намереваясь нажать кнопку звонка, да так и застыла.

— Вам кого? — неприветливо спросила Катя.

Дама, опуская руку, указала глазами на табличку:

— Виктора Андреевича.

— Он умер.

— Простите, я не знала. Тогда кого-нибудь из семьи Озерцовых.

— Я Озерцова. Что случилось?

— Угу, — натянуто улыбнулась незнакомка, прикидывая, сумеет ли пролезть в щель, оставленную негостеприимной девицей. Покачала головой, убедившись в невозможности этого, и представилась. — Прохорова Марианна Григорьевна. Позволите войти?

— А-а-а… — протянула Катя, ехидно улыбнувшись. — Прохорова. Понятно. И зачем же Машка вас подослала, интересно?

— Кхм… Я сама решаю, куда и зачем ходить. В данный момент хочу поговорить о Николае.

— Его нет.

— Знаю…

— А знаете, так гребите отсюда! — взорвалась Катя, окончательно потеряв терпение. — А дочери своей передайте, пусть, наконец, отвяжется от Николаши!

Она пыталась закрыть дверь, но Марианна Григорьевна не позволила, всем весом навалившись на полотно:

— Послушай, девочка! Позови кого-нибудь из взрослых!

— Нет! Пустите! — Катя боролась, но даже на сантиметр не смогла сдвинуть дверь. Возмутилась. — Ну и силища! Вы случайно не вышибалой работаете?

Дама хмыкнула, но не сдалась, даже сильнее навалилась:

— Я налоговый инспектор, если тебе интересно.

— Ой, как страшно! — ехидно заметила девушка.

Так и не сумев закрыть дверь, вынуждена была отступить. За спиной послышались быстрые шаги и мамин голос:

— Что здесь происходит? Катерина! Кто это?

Девушка повернула к матери раскрасневшееся лицо и выпалила:

— Твоя расчудесная Машенька переговорщиков подсылает!

Гостья воспользовалась возможностью зайти в квартиру, шагнула через порог, немного потеснив Катю:

— Здравствуйте! Вы мать Николая? Я бы хотела обсудить его намерения в отношении моей дочери.

— Да, — кивнула хозяйка, делая приглашающий жест, — меня зовут Эльвира.

— Я Марианна.

— Проходите, пожалуйста. Быть может, чаю? Катя…

— Нет. Я на минутку. Всего лишь хотела предупредить, что мы с мужем против этой связи!

— Какой связи? — растерялась Эльвира Васильевна. — Они планируют пожениться, по-моему, это прекрасно! «Связь» звучит как-то уничижительно.

— Вот именно! Не хватало ещё расписаться! — кипятилась Марианна Григорьевна. — Я прекрасно понимаю ваши резоны! Пристроили сыночка, нашли ему няньку! Однако меня совсем не устраивает роль, отведённая Марии.

— О чём вы? Какая роль?

— Матери-Терезы! Сами с ним возитесь, а то ишь!

— Марианна, постойте, я что-то не понимаю, дети любят друг друга…

— Вот этого не надо! Любят! Что у них может быть общего? Перспективный учёный и работяга! Да им и поговорить не о чем. Маша увлечена своими исследованиями, она пишет статьи, печатается в иностранных журналах, а он? Будут за ужином обсуждать карданные валы и качество бензина?

Катя, всё ещё стоявшая между ними, громко хмыкнула.

— Вот что, Марианна, — довольно сухо обратилась к гостье Эльвира Васильевна, — давайте всё-таки поговорим по-людски. Не думаю, что подобные вопросы решаются на пороге. Разуваться не нужно, у нас моющий пылесос, проблем с уборкой нет.

Обе женщины прошли в мамину комнату, Катя прокралась следом и замерла под дверью. Смогла услышать первые фразы:

— Вот что я вам скажу, Марианна. Мой муж был учёным мирового уровня, долгое время руководил научным институтом. А я, хоть и получила неплохое образование, после рождения детей засела дома, занимаясь ими. Мы с Виктором никогда не говорили о науке. Ему этих разговоров и на работе хватало. Есть множество тем…

— Что вы собираетесь мне внушить? Тоже хотите, чтобы Маша рожала и сидела дома? Не бывать этому! Не для того девочка билась над диссертациями, чтобы превратиться в клушу!

Что-то такое там случилось, голоса стали звучать глуше. Катя даже хотела приоткрыть дверь, но не решилась. Пустилась вокруг стола, размеренно шагала и постукивала ладошкой по спинке каждого встречного стула. Ей совсем не нравилось, как Машкина мать отзывается о Николае. Сама она сколько угодно могла величать брата нелицеприятными прозвищами, но позволять другим не собиралась.

— Тоже мне, умная нашлась! — шептала себе под нос рассерженная девушка. — Не пара он её доченьке, видите ли! Да лучше Коли парня во всей Вселенной не найдёшь. Машка сразу это просекла. Ещё кто кому не подходит…

Завершив обход гостиной, бросила заинтересованный взгляд на мамину дверь. О чём они там базарят, интересно? О! Чай! Точняк!

Подкралась и заглянула в комнату:

— Быть может, чаю всё-таки, а, мам?

Собеседницы с одинаково сердитыми лицами посмотрели на девушку. Мама сидела в любимом старом кресле, гостья на развёрнутом около отцовского письменного стола стуле. Она тут же поднялась и категорично заявила:

— Чаи мне распивать некогда! — одарила Эльвиру Васильевну искусственной улыбкой. — Надеюсь, вы меня поняли. Объясните Николаю, что Машу ему не отдадут. Пусть поищет себе санитарку или маляршу. Библиотекаршу, в крайнем случае…