Собственность Батура - Виолетта Роман

— За что, Саид? Просто скажи, как у тебя рука поднялась сделать это? — я поднимаю на него ствол.

— Батур, давай не будем Ты на нервах, но она просто баба. Дамир прав в какой-то степени, он хочет сохранить наше дело. Как и все мы. А она стала угрозой…

— Там мои дети! Она беременна, Саид! Ты, бл*ть, понимаешь это?! А вы везете на убой моих детей вместе с моей женщиной! Они же разделают ее там, как свинью! Распотрошат и моих, бл*ть, детей! — я реву ему это в лицо и продолжаю наносить удары рукояткой ствола. Твари! Мрази! Никому, никому не позволю пальцем тронуть ее!

Он стонет. Уже даже не орет. Отхожу на два шага, меня качает. Навожу ствол и без содрогания сердце выпускаю весь магазин в него.

Быстро возвращаюсь в машину. Руки трясутся, я прикрываю глаза пытаясь поймать равновесие. Никаких нервов. Сейчас полный контроль. Я спасу их. А потом разделаюсь с Дамиром и со всеми ублюдками, кто затеял переворот. Долго время они пользовались моей добротой. Брат предал меня. И все это время именно он был тем самым, кто разрушал изнутри мою жизнь.

Глава 23

Белый, местами облупившийся потолок и серые стены. Я не могу понять, где нахожусь. Стоило открыть глаза, боль затопила каждый уголок тела. Меня замутило, свесившись с кровати, извергнула скудное содержимое желудка прямо на пол.

— Пришла в себя? — в комнате появилась женщина в форме врача. Она говорила по-арабски.

— Помогите, меня избили, а я беременна. Помогите мне, — взмолилась я, но в ответ она только презрительно хмыкнула.

- Это не страшно, что беременна. У тебя кровь, думаю, выкидыш.

Ужаснувшись ее словам, я опустила взгляд. На мне была белая больничная роба, а низ платья запятнан кровью.

— Почему, почему вы ничего не делаете? — когда женщина приблизилась к кровати, я вцепилась в ее халат. Грубо одернув мою руку, она шикнула на меня.

— Не ори. И я бы на твоем месте не об ублюдках твоих думала, а о себе, — ее губы скривила ехидная улыбка. Что-то подкрутив на капельнице, игла от которой сейчас была введена мне в руку, она направилась к выходу. С замершим от ужаса сердцем, я окрикнула ее.

— Спасите их! Это дети Батура! Если он узнает, будет плохо всем! Вы ведь знаете его?

Женщина замерла.

— Батура? — она посмотрела на меня удивлённо.

— Да, это его дети. Дамир похитил нас, позвоните Батуру, скажите ему, что я здесь. Он заплатит вам много денег. В ином случае, все будет плохо.

Нахмурившись, она нервно потеребила пальцами ткань халата.

— Лежи и болтай меньше, — рыкнув, медсестра покинула палату.

Я зажмурилась, понимая, что здесь меня не собираются спасать. Напряглась, пытаясь вспомнить хоть что-то. Там, в подвале, когда Дамир разговаривал со своим водителем, они упоминали о каком то Рахиме и о том, что он получил за меня деньги. Зачем я ему? И зачем я здесь?

Нужно бежать. Нужно что-то делать, стараться выйти на связь с Батуром. Я даже думать боюсь, для чего я здесь.

Превозмогая боль, я поднялась с кровати. Голова кружилась и болела так сильно, что казалось, будто она вот-вот расколется. Выдернув из руки иглу, по стеночке я направилась к выходу.

Уловив в отражении небольшого зеркала свой вид, ужаснулась. Но старалась не думать о том, что со мной сделал Дамир. Очень сильно тянуло низ живота. Я держалась за него ладонью, будто от этого зависело спасение малышей. Мои ноги были перепачканы кровью, мне было страшно, но я запрещала себе думать о чем-либо.

Выйдя в коридор, направилась в его конец. Я не знала, куда идти. Вдруг услышала позади шаги, нырнула в первую попавшуюся дверь и спряталась за небольшой ширмой. Вобрав в легкие воздуха, задержала дыхание.

В комнату кто-то вошел.

— Она же беременна. Для чего это Дамиру? — раздался удивлённый женский голос.

Всмотревшись в небольшую щель в перегородке, я увидела мужчину и женщину. Они оба были во врачебных халатах.

— Какая тебе разница? Да и плевать на ее беременность. Нам сердце ее нужно, а не матка.

Кровь заледенела в жилах от этих слов.

— Девка говорит, что это ребенок Батура…

Мужчина усмехнулся.

— Мало ли шлюх прошло через Батура. Не думаю, что Дамир сделал бы что-то против воли брата. Готовьте операционную. Покупатель уже осведомлен, на пути сюда. Сегодня мы спасем очередную богатую задницу, да еще и заработаем хорошо.

Чтобы не закричать мне пришлось зажать рукой рот. Сердце?! Они собираются пустить меня на органы?! Дамир, что же ты творишь, чудовище?! Что ж такого должен был сделать Батур… Я осмотрелась по сторонам. Мне нужно было бежать.

— Док, — в дверях появилась та самая медсестра. — Ее нет в палате. Она сбежала.

— Как сбежала? Она ведь ходячий овощ, на ней места живого нет! — взорвался тот. — Чего стоишь?! Ищи! Операция через двадцать минут!

Они ринулись из кабинета. Осторожно, на трясущихся ногах я выбралась из своего укрытия. От шока, даже перестала чувствовать боль. Я знала одно — если не выберусь, не смогу сбежать, меня покромсают на куски.

Выглянув в коридор и убедившись, что там никого, я стала пробираться к выходу. Как только слышала шум, ныряла в комнаты по пути. Когда в очередной раз кто-то позади меня закричал на арабском, я забегаю крайнюю дверь. Прижимаюсь к стене, стараясь остаться незамеченной. Вдруг чувствую чьи-то грубые руки на своих плечах. Испуганно вздрагиваю.

— Добегалась? — раздается мужской голос. Это тот самый врач, что кричал на медсестру. Он развернул меня в руках.

— Куда же ты убегаешь, деточка? У тебя кровь…

Я опускаю глаза и замечаю, что красная жидкость уже не просто пачкает мои ноги, она стекает по ним, падая на пол.

— Пустите меня, прошу, — плачу, пытаясь вырваться. Но он крепко хватает меня, куда-то таща.

— Не брыкайся, все равно сил нет. Не убежишь.

Я услышала чьи-то шаги. Несколько мужчин скрутили меня, больно заломив за спину руки и потащили куда-то по коридору. Я плакала, я пыталась кричать, но голос охрип, а силы покинули мой измученный организм.

— Кладите ее на кушетку, пристегните. Будем начинать, — дал команду тот самый врач.

Я умирала в эти минуты. Когда они привязывали меня за руки и за ноги, когда наваливались, чтобы я не смогла одернуть руку. Сволочи! Уроды! Я ненавижу их всех! Я умоляла их, захлёбываясь слезами, я звала Батура. Я просила его простить меня, я прощалась с ним, и со своими детками. И когда врач подошел ко мне,