Собственность Батура - Виолетта Роман

традиции весьма странные для здешних семей. Мы редко зовем гостей, в свой дом так вообще вхожи единицы. После событий пятилетней давности, мы оба изменились. Батур стал более закрытым, подозрительным. Для него есть только семья, и я самый близкий соратник, друг, и жена. Мне безумно приятно его доверие и то, с каким трепетом он относится к нам. Но закрываться от всего мира неправильно. Есть хорошие люди, их намного больше, чем плохих.

В доме шум и гам. На кухне орудуют повара. Во дворе уже накрыт шикарный стол — одноклассники Самиры и Карима будут в восторге.

— Ольга, — окликаю гувернантку. Женщина улыбается.

— Не видела детей?

— Они с господином Батуром, в их любимом месте.

Упс. Кажется, все-таки попадет мне.

Я обошла дом, осторожно выглянув из укрытия. Они были там. А когда увидела, чем именно занимается эта компашка, дурно стало.

Самира держала в руках пистолет. Карим стоял рядом. Раздались звуки выстрелов и стеклянные бутылки разлетелись на мелкие кусочки.

— Еще! — радостно закричала Самира и Батур рассмеялся. Мне лишь осталось покачать головой глядя на эту «идиллию».

Карим взял у сестры пистолет и точными попаданиями сбил мишени.

— Если мама узнает, ЧЕМ мы занимаемся, то попадет всем троим, — подметил сын.

Из этих троих он самый ответственный.

Самире семь лет и у нее очень специфические увлечения. Она не играет в куклы, как все нормальные девчонки ее возраста. Вместо этого дочка любит стрелять из оружия и тренироваться с ножами вместе с отцом и братом. Они проводят так все свободное время. И как бы я их ни ругала, каждый раз делают это.

— Мама ничего не узнает, — тут же парировала Самира, — Если, конечно, мамин любимчик ничего не скажет, — это она уже сказала отцу, намекая на Карима.

— Мы с мамой одинаково любим вас двоих, кыз, — папа щелкнул Самиру по носу, от чего она сморщилась.

— Не правда, все знают, что ты любишь больше меня, — сказала эта наглая морда и показала ему язык.

— Не могу понять, вам, что меня мало было, зачем надо было рожать двоих? — пошутила дочка. Но Батур не рассмеялся. С его лица наоборот пропала улыбка. Он шагнул к ней, приблизился вплотную.

— Никогда, слышишь, никогда не смей такое говорить, — тихо, угрожающе произнес Батур.

— Да, отец.

Самира вмиг стала серьезной. Какой бы шкодой она ни была, отца дети боятся. Он для них нерушимый авторитет. И хоть Батур никогда не кричит на них, и окружает заботой, дети знают, какой сложной бывает жизнь и отец тот самый, кто стоит на нашей защите. Они верят отцу, и слушаются его беспрекословно.

— Когда — нибудь, у вас двоих не останется никого, Самира. Вы — целый мир друг для друга. Вы — родная кровь и плоть.

Самира кивнула.

— Папа, давай быстрее, а то мама скоро придет, а я не настрелялась!

* * *

Праздник был в полном разгаре. Дети носились как угорелые по всему двору. Мне кажется, завтра в школе только и разговоров будет о дне рождения ребят. Два параллельных класса здесь. Признаюсь, такой праздник — это куча мороки. Но видеть счастье в глазах детей, их счастливые улыбки — оно стоит многого.

Моя голова начала раскалываться. Я зашла в дом, поднялась наверх, желая выпить обезболивающего. Заметила льющийся свет из двери кабинета.

Открыв дверь, прошла внутрь. Батур сидел за столом. Он что-то внимательно рассматривал в документах. Замерла на секунду, любуясь его профилем. Сколько лет уже вместе, а каждый раз при виде него, голова кругом. Красивый, сильный, породистый. Поверить не могу, что заслужила такое счастье. И наши детки — они ведь безумно красивые, и я говорю это не потому что они мои. Нет. Таких ангелочков днем с огнем по свету не сыщешь.

Приближаюсь к нему на цыпочках, но знаю, Батур давно уже заметил мое присутствие. Просто виду не подает.

Устраиваюсь на столе. Он поднимает глаза, я вижу в них усталость. Неделю в командировке в Италии. И за это время я дико соскучилась.

— Ты как? — спрашиваю его, провожу ладонью по сильному предплечью. Он улыбается. Берет мою ладонь, сжимая ее, подносит к губам.

— Он предложил контракт на полгода. Юристы изучили все вдоль и поперек. Но ты же знаешь, без твоего решения я не стану подписывать.

Я беру в руки бумаги. Пробегаюсь глазами по содержимому. Я читала его уже несколько раз, изучала всю подноготную этих людей и их компании. И по мне, так они кристально чисты.

— Любимый, я сказала тебе еще до твоей командировки, — улыбнулась, возвращая к нему взгляд.

— Эти люди хорошие. У них честный бизнес. И я давно тебя прошу познакомить нас, но ты все упираешься.

Он смеется. Поднимается и, разводя мои ноги пошире, устраиваются между ними. Его горячие ладони гладят мои бедра. И от этих ласк у меня кружится голова.

— Завтра прилетят. Встречаемся в ресторане за завтраком, — шепчет в перерывах между поцелуями в шею. Я уже мурчу от удовольствия. Закапываюсь пальцами в густоте его волос, сильнее обвиваю ногами его талию.

— Сегодня в туалете, слышала, как девочки болтали из бухгалтерии. Одной из них ты снишься каждую ночь и вы трахаетесь как кролики. Мне стоит ревновать? — не могу сдержаться, чтобы не поддеть. Признаюсь, меня жутко бесит, что все женщины вокруг с ума сходят по моему мужу. Нет, я ни капли не ревную и не сомневаюсь. Просто он только мой.

Батур отстраняется. Обхватив мои скулы, заглядывает мне в глаза. Его чувственные губы слегка приподымаются в улыбке.

— Кончай болтать, женушка, — хрипло, на выдохе.

Он проводит пальцем по нижней губе. Вытянув язык я облизываю его и втягиваю в рот. С наслаждением вижу, как чернеет его взгляд.

Батур наклоняется ко мне, шепчет на ухо.

— Я бы трахнулся с ней, если бы она хоть на толику была похожа на тебя, моя королева.

Резкий толчок, он притягивает к себе и обрушивается на мои губы. От первого соприкосновения наших языков, земля из-под ног уходит. Тело тут же отзывается на ласки, я дико голодна. Вдыхаю его запах, целую его так жадно, будто сейчас съем.

Он срывает с меня блузку, припадает губами к соскам, а я судорожно пытаюсь стянуть с него рубашку. Горячий, смуглый, царапаю ногтями его грудь, веду вниз по твердому прессу. Он подается ко мне, рычит, истязая горячими поцелуями мою кожу. Батур срывает с меня белье, а я с ума схожу, от желания, уже предвкушая тот кайф, что он даст мне.

— Ты на таблетках? — спрашивает хрипло.