Собственность Батура - Виолетта Роман

со шприцом в руках, все что я сделала — повернулась и посмотрела на него немигающим взглядом. А потом мои глаза стали закрываться… и где-то там на задворках сознания я видела, как он вдруг повалился на пол. А потом и медбратья один за одним. Наверное, это побочка от наркоза. Как иначе объяснить тот факт, что их лица орошала кровь, а их белые халаты покрывались бардовыми пятнами.

Когда уже практически не осталось света, я увидела перед собой лицо Батура. Встревоженное и злое. Его глаза были такими черными, как самая тёмная ночь. А когда он посмотрел меня, я увидела как блеснули слезы в их уголках. И боль. Нашу с ним боль.

Батур

Ни одной мысли в голове. Ни одной эмоции. Только извергающийся, будто лава из вулкана гнев. Он выливался из меня, он затапливал все в округе. Я сеял его, я уничтожал все на своем пути. Смерть. Я никогда не боялся этого слова. Сегодня жив, а завтра пулю в лоб. Убивал так много, довел это до автоматизма. Просто щелчок, просто пуля вонзается в тело, и он падает на землю. Я делал это без эмоций. Всегда без эмоций. Но не сейчас.

Когда я добрался до последней комнаты в коридоре, когда увидел ее, лежащую на операционном столе и склонившего над ней ублюдка, позволившего себе сделать больно моей девочке, я готов был рвать его на куски. Я готов был пытать его самым ужасными способами, чтобы эта мразь прочувствовала каждую унцию боли. Чтобы перед тем как дьявол заберет его в ад, он побывал в моем личном чистилище.

Но все, что он получил — с десяток пуль. Его тело как решето. Кровь повсюду. А я стою, и погибаю над ней. Ее глаза полузакрыты, она так зверски избита, так жутко… Маленькая моя... Как же так?! Как не смог уберечь?! И от кого?! От родного брата!

— Иди сюда, милая…

*бучий голос дрожит, руки трясутся. Я еще не понимаю, что происходит, но вижу как на нее капает что-то мокрое. Слезы. Я рыдаю, как последняя сучка. Как полное ничтожество, не сумевшее защитить свое.

Я несу ее по коридору, ни на секунду не спуская с нее глаз. Я так задолжал ей. Я так крупно задолжал…

— Батур — шепчет еде слышно. Вижу как вздрагивают ее длинные ресницы. Один глаз полностью закрыт гематомой. Что с ней делал этот мудак?! Уничтожу, просто, нахрен, сердце его вырву и заставлю сожрать. Этому нет прощения. Нет оправданий. Это полный п*здец.

— Тише, все хорошо будет. Слышишь мы поедем в больницу,

— Кровь..

— Да, да, милая. Кровь. Все пройдет. Тебя вылечат.

— Дети, кровь — шепчет она, а из глаз слезы.

Я опускаю глаза в и меня накрывает. Ее тоненькие бледные ноги, как и подол платья испачканы в крови. Бл*ть!

Перед входом в больницу три джипа, перегораживают дорогу. Десяток вооруженных бойцов с наставленными на нас автоматами. Мои люди, как крысы, перебежавшие на сторону Дамира.

— Ты куда-то бежишь, братец — он выходит из толпы. Я останавливаюсь. Озираюсь по сторонам. Это все. Бл*ть, долбанный финал.

— Дамир, я не знаю, к чему вся х*йня, но я прошу об одном. Дай мне отвезти ее больницу. Она не при чем. И мои дети тоже…

Он молчит. Только улыбка гадкая кривит губы. Никогда не видел в нем столько гнили. Но то, как счастлив он был сейчас, приводило меня в ужас. То, что он сделал с моей женщиной не имеет оправданий. Он добился своего. Я повержен, я остался один, с умирающей Хаят на руках. И пусть забирает все, только она должна жить.

- Я даю тебе, бл*ть слово, я выйду к тебе без оружия. Даже сопротивляться не буду. Делай что хочешь, только они не при чем… Дай им шанс выжить.

— Спасти твоих ублюдков, чтобы они выросли и поубивали меня?

Слова довались с трудом.

— Ты собрался так долго жить? Вышли их в Россию, к ней на Родину. Не впутывай ее в войну. Она ничего не решает, просто женщина. Ты же воин, Дамир. Так будь милосердным.

Глава 24

Мои руки связаны, а на голове мешок. Дамир предпринимает все меры безопасности, несмотря на то, что сейчас я полностью беспомощен. Боится, что я запомню дорогу? Его страх так силен, что даже будучи в толпе своих бойцов против меня одного, он подстраховывается.

Я не знал, как буду действовать. Не знал, выживу или нет. Не мог быть уверен, сдержит ли слово тот, чью жизнь я не стал отнимать. Да мне в общем то было похер. Главное, что она в руках лучших врачей. И все мысли были только о ней, и о детях. Лишь бы спасли…

Меня выгружают из тачки. Сдергивают с головы мешок и несколько минут я привыкаю к обстановке. Мы в клубе Дамира, в главном зале. В дверях несколько бойцов с калашами наперевес. В комнату заходит Дамир. Его рука все еще ранена, а я думаю о том, что это весьма странно. То, что он так подставился за меня в последней перестрелке.

— Ну что, спас своих выродков? — ухмыляется.

Сняв с предохранителя ствол, устраивается напротив меня, в кресле, наводит прицел четко в мою сторону. Смотрю на него, не мигая. И все равно понять не могу.

— Объясни мне, что это? Жажда занять первое место и быть хозяином положения или месть за что-то?

Дамир смеется. Отводит взгляд в сторону, а я замечаю, как трясутся его руки. Он под кайфом? Или это уже шиза?

— А ты сам не знаешь, да Батур? Не знаешь, что может чувствовать младший брат… — он подходит ко мне, приседает на корточки, всматриваясь в мои глаза. В его зрачках полный хаос. Там наркота и алкоголь, и безумие.

— Если бы знал, не спрашивал бы… — отвечаю хрипло, силясь подавить рвотный рефлекс. Сейчас я испытываю единственное желание — вырвать его гнилое сердце и скормить его сторожевым псам.

— Почему ты так поступил с моей женщиной? Почему сотворил подобное с моими детьми, сука. Ты же мой брат, Дамир.

Он смеется. Поднимается с кресла. Резкий рывок, его кулак врезается в мой висок. Я лечу со стула навзничь. Во рту металлический привкус крови, в руках боль, я пытаюсь перевернуться, чтобы снизить на них давление. Он оказывается рядом.

— Ты всегда был тряпкой, Батур, — голос Дамира дрожит. — Брат, младший. Жалостливый такой, милосе-е-ердный, — протягивает нараспев, подцепив пальцами мои волосы и натягивая их.

- Ты хочешь знать, отчего это