Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

class="p1"/>Марина кивнула. Не сказала больше ничего. И почему-то именно это я оценила сильнее. Тимур написал около полудня. Не «через час буду». Не «собирайся». Сегодня свободна вечером? Хочу поговорить. Я смотрела на сообщение несколько секунд. Вот оно. Ответила, что после шести да. Он предложил забрать меня в половине седьмого. Теперь даже спрашивал. Потрясающий прогресс. В машине я поняла, что он тоже нервничает. Не так, как нормальные люди. Тимур не перебирал пальцами, не говорил слишком много и не пытался заранее оправдаться. Просто был серьёзнее обычного. Поцеловал меня при встрече. Задержал ладонь на талии. Но даже это прикосновение сегодня не переросло во что-то большее. Мы ехали к нему. Я не спрашивала, о чём будем говорить. Оба знали. Когда приехали, Тимур сначала сделал кофе. Потом почему-то открыл холодильник, несколько секунд смотрел внутрь и закрыл. Я наблюдала со стороны. — Ты сейчас пытаешься отложить разговор едой? Он посмотрел. — Возможно. Я не стала улыбаться. Тимур тоже. Мы перешли в гостиную. Я села на диван. Он остался стоять у окна ещё несколько секунд, а потом всё-таки сел напротив. Расстояние между нами сразу показалось неправильным. Но, наверное, ему сейчас было нужно именно оно. Тимур начал сам. Без длинного вступления. Он сказал, что рестораны, клубы и недвижимость — настоящие. Не прикрытие. Семья действительно зарабатывает на них огромные деньги, действительно развивает бизнес, действительно платит зарплаты сотням обычных людей. Но есть и другая часть. Деньги, происхождение которых невозможно объяснить налоговой. Сделки, которые не проходят через договоры. Люди, которым платят за давление. Оружие. Контрабанда. Долги, которые никто не взыскивает через суд. Я слушала молча. Часть этого уже понимала. Но существует огромная разница между догадкой и тем, когда любимый… нет. Я остановила себя. Не любимый пока. Мужчина, с которым я встречаюсь, спокойно произносит вслух, что его семья живёт одновременно в двух законах. Один для всех. Второй — собственный. Тимур не пытался сделать Рашида единственным виновником. Это было важно. Он сказал прямо: с восемнадцати-девятнадцати лет постепенно входил в дела. Сначала видел. Потом помогал. После университета получил намного больше ответственности. Теперь принимает решения сам. Не только по меню ресторанов и ремонту клубов. Я чувствовала, как внутри становится тяжелее. — Ты мог отказаться? Он посмотрел на меня. Ответил не сразу. Мог. Наверное. Но не хотел. Не тогда. Это была его семья, его отец, его мир. Он вырос рядом с этими людьми и слишком долго воспринимал многие вещи как обычные. Никакого «меня заставили». Никакого «я ничего не знал». Честность иногда ужасно неудобная вещь. Я встала и прошла к окну. За стеклом уже темнело. Несколько минут назад мне казалось, что самое страшное — узнать какие-то конкретные преступления. Оказалось, страшнее другое. Понимать, что Тимур не считает всё своё прошлое ошибкой. Какие-то части — да. Но не всё. Я повернулась. — Оружие ты тоже перевозил? Он кивнул. Я почувствовала неприятный холод вдоль спины. Не понадобились детали. — Деньги? Да. — Людей запугивал? Тимур коротко усмехнулся без веселья. — Это ты уже видела. Верно. Я опустила взгляд на его руки. Те самые руки, которыми он несколько дней назад держал меня на кухонной стойке. Те самые пальцы, которые переплетались с моими в машине. И те же руки разбивали чужое лицо. Совместить это в голове всё ещё было сложно. Но больше я хотя бы не пыталась делать вид, что одно существует отдельно от другого. Тимур сам вернулся к вопросу, который оставил без ответа в клубе. Убивал ли он. Я подняла глаза. Сердце сразу забилось быстрее. Он сказал: — Да. Одно слово. Никакой красивой упаковки. Я ожидала его. И всё равно несколько секунд ничего не могла произнести. Тимур объяснил только главное. Не истории. Не количество. Не подробности. Случались ситуации, где стреляли в него и в его людей. Случались другие, намного грязнее. Он не собирается рассказывать мне, будто каждый раз спасал ребёнка из горящего здания и случайно нажимал на курок. Иногда он сознательно принимал решение, после которого человек не вставал. Я отвернулась. Вот здесь стало тяжело по-настоящему. Тимур не приближался. Не пытался обнять, пока я переваривала слова. И я была благодарна. Потому что сейчас его прикосновение могло только запутать всё ещё сильнее. Мне понадобилось время. Не часы. Несколько минут. Но они казались длиннее. Я думала о первой ночи в аптеке. О мужчине с простреленным плечом, который запретил вызывать скорую. О Севере. О разбитых костяшках. О пистолете, существование которого уже перестало удивлять. Все куски наконец начали соединяться. И мне не нравилась картина. Но Тимур по крайней мере впервые позволил увидеть её целиком настолько, насколько был готов. — Почему сейчас? Он понял вопрос. Почему вообще рассказал. Тимур посмотрел на меня очень прямо. Потому что мы уже не просто спим друг с другом. И если я останусь рядом, рано или поздно всё равно столкнусь с последствиями его жизни. Он не хочет, чтобы тогда выяснилось, что я вообще не знала, с кем была. Вот это было почти болезненно честно. Я подошла ближе. Но всё ещё не касалась. — Ты думаешь, после этого я уйду? Тимур выдержал паузу. — Не знаю. — Хочешь? Вопрос заставил его нахмуриться. — Нет. Первый ответ за весь вечер, в котором вообще не было сомнений. Он не хотел, чтобы я уходила. Но и останавливать любой ценой не собирался. Наверное, именно это и удержало меня рядом. Я села уже не напротив. Рядом. Оставила между нами небольшое расстояние. — Мне это не нравится. — Я знаю. — Нет. Не в смысле «неприятная правда». Мне действительно не нравится то, чем ты занимаешься в этой части жизни. Я не хочу однажды привыкнуть к чужой крови только потому, что она на твоей рубашке. Тимур слушал молча. — И я не собираюсь оправдывать всё, что ты делаешь, потому что сплю с тобой. Он едва заметно кивнул. Никакой злости. Наверное, ждал. Я продолжила тише: — Но я и не хочу принимать решение о нас за пять минут только потому, что наконец услышала вслух то, что уже частично понимала. Вот теперь он посмотрел иначе. Не облегчённо. Скорее внимательнее. Я сама взяла его за руку. — Мне нужно время, чтобы всё это уложить. Тимур переплёл пальцы с моими. — Бери. И впервые за весь разговор мне захотелось к нему ближе. Не чтобы забыть услышанное. Просто потому, что вместе с человеком, способным на страшные