Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

в таких моментах его хотелось одновременно обнять и ударить. Я выбрала первое. Наклонилась сама и поцеловала ещё раз. Тимур сразу положил руку мне на затылок и притянул ближе. Поцелуй углубился. И даже после такого дня его тело отреагировало знакомо: ладонь соскользнула на талию, пальцы сильнее сжались, дыхание стало тяжелее. У меня внутри тоже мгновенно появилось тепло. Но сегодня он первым остановился. Лоб ко лбу. Несколько секунд просто дышал. Потом спросил, хочу ли я поесть. Я улыбнулась. Вот и вся романтика. Мы заехали в одно из его заведений. Не в зал. В кабинет наверху. Тимур заказал еду туда, потому что сказал, что не хочет ни с кем разговаривать. Кабинет я уже видела мельком раньше. Большой стол, диван, книжный шкаф, бар, несколько мониторов. Из окна — часть ночного города. Пока ждали, он снял пиджак, бросил на кресло и сел за стол. Я устроилась на диване. Несколько минут молчали. Не напряжённо. Просто оба устали. Потом Тимур сам заговорил. Не обо всём. Но больше, чем раньше. Сказал, что человек, которого они искали, жив. Что ложный след с Корнеевым действительно был оставлен специально. Что теперь у них есть ещё один человек, который, возможно, стоит выше посредников. Имени не назвал. Я не попросила. Но было важно другое. Он признал: нападение не было случайным конфликтом. Кто-то целенаправленно работает против его семьи. Не один день. Не одну неделю. Возможно, намного дольше. Я слушала и впервые почувствовала настоящий холод где-то внутри. Потому что до сих пор часть меня всё равно воспринимала историю с выстрелом как нечто уже случившееся. Опасное. Но прошлое. Теперь поняла — ничего не закончилось. Наоборот. Тимур заметил, как я замолчала. — Вот поэтому я не хотел рассказывать. Я сразу подняла глаза. — Не начинай. Он усмехнулся. — Уже понял. — Хорошо. Я пересела ближе. Не потому, что испугалась настолько, что требовалось держать его за руку. Просто хотела. Тимур взял мою ладонь и провёл большим пальцем по костяшкам. — Я не знаю, когда это закончится. — Я не спрашивала. — Знаю. Он посмотрел. — Но хочу, чтобы ты понимала. Вот теперь действительно прогресс. Не «тебе не надо знать». А «хочу, чтобы понимала». Я сжала его пальцы. — Понимаю. Конечно, не полностью. И, наверное, именно это было самым страшным. Еду принесли через двадцать минут. Я съела половину. Тимур почти ничего. После третьего его взгляда на телефон я просто забрала аппарат со стола и положила рядом с собой. Он медленно поднял глаза. — Ева. — Ешь. — Верни телефон. — Сначала хотя бы половину. Он смотрел так, будто решал, насколько далеко готов зайти в борьбе за собственную собственность. Потом неожиданно усмехнулся. — Ты очень быстро обнаглела. — Учусь у лучшего. Телефон остался у меня. Тимур всё-таки поел. Потом пересел рядом. Слишком близко. Я сразу поняла, что это месть. Его ладонь легла мне на бедро. Медленно. Без случайности. Я посмотрела. — Что? — Ничего. — Тимур. — Я ем. Телефон не трогаю. Все условия выполнены. Ладонь поднялась чуть выше. Жар мгновенно прошёл по телу. Вот сволочь. Я отложила вилку. — Это нечестно. Он наклонился к шее. — Что именно? Губы коснулись кожи. Я закрыла глаза всего на секунду. Этого хватило. Тимур почувствовал. Его пальцы сильнее сжали моё бедро. Дыхание стало тяжелее. И то напряжение, которое существовало весь вечер, начало очень быстро превращаться в совсем другое. Я повернулась к нему сама. Поцеловала. Дальше стало уже не до еды. Тимур Я действительно собирался просто посидеть рядом. Минуту. Может, две. Потом Ева сама повернулась и поцеловала меня. После последних суток контроля у меня не осталось вообще. Я прижал её ближе. Поцелуй сразу стал глубже, голоднее, чем собирался. Ева ответила. Её руки легли на мои плечи, потом скользнули к шее, пальцы запутались в волосах. Член затвердел почти мгновенно. Пиздец. Мне даже смешно стало бы, если бы не хотелось её настолько сильно. Я отстранился на секунду. — Ева. Она смотрела уже совсем не так, как пять минут назад. Губы приоткрыты. Щёки разогреты. Дыхание сбилось. — Что? Я провёл ладонью по её бедру. — Если продолжишь, ужин опять закончится плохо. Она посмотрела на тарелки. Потом на меня. — Он уже закончился. Вот и всё. Я поцеловал её снова. На этот раз не стал медлить. Поднял с дивана и посадил на край рабочего стола, сдвинув документы в сторону. Ева тихо засмеялась, но смех исчез, когда я встал между её ног и прижал ближе. Она почувствовала, насколько я возбуждён. И не просто не отстранилась — сама потянулась навстречу. Это каждый раз сносило голову сильнее всего. Не пассивное согласие. Желание. Её. Ради меня. Я поцеловал шею, провёл ладонями по талии, под ткань блузки. Кожа была горячая. Ева выгнулась навстречу. Тихий стон вырвался почти сразу. Я уже знал этот звук. И всё равно каждый раз от него член становился ещё твёрже. — Тише, — пробормотал возле её губ. Она открыла глаза. В них появилась насмешка. Будто специально. — Почему? Я усмехнулся. — Потому что за дверью люди. Ева потянула меня к себе за ворот рубашки. — Тогда сам постарайся. Чёрт. После этого вся идея вести себя прилично умерла окончательно. Мы торопились. Не потому, что боялись, что кто-то войдёт — дверь я запер ещё раньше. Просто желание уже накопилось до состояния, когда медленность начинала раздражать. Ева сама помогла избавиться от лишней одежды. Я видел, как её бросает в жар, как меняется дыхание, когда мои руки касаются её тела уже без ткани между нами. Она не молчала. Но старалась. И именно это заводило ещё сильнее. Каждый сорванный вдох, каждый тихий стон, который она пыталась подавить, отдавался внутри горячей волной. Я хотел её трахнуть прямо на своём рабочем столе. И впервые эта мысль не требовала вообще никакого дополнительного решения. Посмотрел ей в глаза. Ева поняла сразу. Не отвернулась. Сама притянула ближе. Этого хватило. Когда мы наконец оказались полностью вместе, я на секунду замер от удовольствия. Ева тоже резко вдохнула. Глаза закрылись. Её пальцы сжали мои плечи. Я начал двигаться сначала медленнее, хотя хотелось сразу сильнее. Не из осторожности как в первый раз. Просто хотел почувствовать её реакцию. Она появилась быстро. Ева сама начала двигаться навстречу, и всё ускорилось. Мне нравилось видеть её на столе перед собой. Раскрасневшуюся. С растрёпанными волосами. Совсем не похожую