Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

вещи, передо мной всё ещё сидел тот, кто сегодня добровольно дал мне возможность уйти, не соврав ни разу. Противоречие никуда не делось. Наверное, теперь оно всегда будет частью наших отношений. О наркотиках он ничего не сказал. Я тогда даже не заметила этого пробела. Список и без того оказался достаточно тяжёлым. Позже я ещё вспомню этот вечер и пойму, что одна часть правды всё-таки осталась за закрытой дверью. Но сейчас мне казалось, что хуже уже почти нечему становиться. Я ошибалась. Мы долго сидели в гостиной. Без бесконечных разговоров. Тимур несколько раз отвечал на сообщения, но впервые не уходил с телефоном в другую комнату. Я не читала экран. Не было необходимости. Через какое-то время напряжение стало отпускать. Не исчезло. Просто перестало стоять между нами стеной. Я положила голову ему на плечо. Тимур замер на секунду. Потом обнял. Не сказал ничего. Так мы просидели несколько минут. И именно тогда я поняла, что сегодня не хочу ехать домой. Не из-за секса. Хотя желание никуда не исчезло. После вчерашнего кабинета оно вообще стало отдельной проблемой. Но сейчас мне хотелось просто остаться рядом. Я сказала, что напишу Вике. Тимур только кивнул. Без довольной улыбки. Без шутки о том, что я опять ночую у него. Наверное, тоже чувствовал: сегодня всё иначе. Позже я пошла в душ. Горячая вода ударила по плечам, и только там, в одиночестве, я наконец позволила себе спокойно подумать. Нужно ли мне это? Не Тимур. Вся его жизнь. Я не знала. И именно этот ответ был самым честным. Но я знала другое. Сегодня не хочу уходить. Этого пока хватало. Я уже смывала шампунь, когда дверь ванной открылась. Обернулась. Тимур остановился у входа. Не вошёл сразу. По одному взгляду поняла: спрашивает без слов. Я могла сказать нет. Он бы закрыл дверь. Но после тяжёлого вечера вдруг особенно остро захотелось почувствовать не Арса, не сына Рашида и не человека с чужой кровью на руках. Просто мужчину, которого хотело моё тело независимо от всех сложных мыслей. Я протянула руку. Тимур вошёл. Сначала он просто обнял меня под водой. Без поцелуя. Ладони легли на спину, и я прижалась щекой к его груди. Тёплая вода стекала между нами. Я чувствовала биение его сердца. Обычное. Человеческое. И от этой мысли почему-то стало легче. Потом подняла голову. Поцеловала первой. Тимур ответил не сразу так, как обычно. Несколько секунд держал себя. Я почувствовала. И именно сегодня это начало раздражать. Провела ладонями по его груди, ниже по животу. Дыхание Тимура изменилось. Вот теперь я улыбнулась. Не потому, что хотела победить. Просто мне понравилось снова видеть понятную реакцию. После всего сложного, что прозвучало вечером, желание оказалось удивительно простым. Я хотела его. Он хотел меня. Без двойного смысла. Тимур прижал ближе, поцелуй стал глубже. Вода мешала дышать нормально, кожа скользила под ладонями, и от каждого прикосновения внутри постепенно разгоралось знакомое тепло. На этот раз я не ждала, пока он решит темп. Сама двигалась ближе. Сама целовала шею. Сама провела пальцами по его спине, чувствуя, как мышцы напрягаются под ладонями. Мне нравилось, что теперь могу действовать на него так же сильно, как он на меня. Тимур тихо выругался, когда я прижалась теснее. Его возбуждение стало очевидным. От этого меня самой бросило в жар, хотя вода и без того была горячей. Он развернул меня чуть ближе к стене душа, но движение остановилось сразу, стоило мне замереть. Я сама потянула его обратно. Вот тогда последние остатки сдержанности закончились. Поцелуи стали жаднее. Руки — увереннее. Тимур уже хорошо знал, где прикосновение заставит меня сильнее вдохнуть, где я непроизвольно выгнусь ему навстречу, где тело отреагирует раньше, чем я успею подумать. Но сегодня и я знала его лучше. Мне нравилось слышать, как сбивается его дыхание. Чувствовать, как он теряет контроль, когда инициатива принадлежит не только ему. Возбуждение быстро стало сильнее. Горячее напряжение стянулось внутри, движения перестали быть спокойными, и мне уже не хотелось никаких пауз. Когда мы наконец полностью отдались близости, ощущения оказались ярче из-за горячей воды, скользкой кожи и того, насколько тесно мы были прижаты друг к другу. Я закрыла глаза. Резко вдохнула. Первые несколько мгновений просто привыкала к интенсивности, а потом сама начала двигаться навстречу. Тимур удерживал меня крепко, но не диктовал всё один. Сегодня ритм словно создавали оба. Мне это нравилось. Не быть человеком, которому доставляют удовольствие. А самой участвовать. Хотеть. Брать. Отдавать. Я чувствовала, как внутри постепенно нарастает знакомая волна. Сначала медленно, потом быстрее. Дыхание становилось рваным, ноги слабели, и приходилось сильнее держаться за Тимура. Он сразу понял, что происходит. Я уже знала этот момент — его внимание будто полностью сосредотачивалось на моей реакции. И именно от этого становилось ещё сильнее. Я закрыла глаза. Не хотела ничего говорить. Не было необходимости. Тимур продолжал в том же ритме, а напряжение внутри наконец сорвалось. Меня накрыло резко. Я прижалась к нему, пальцы сжались на его плечах, всё тело на несколько секунд словно перестало мне подчиняться. Собственный стон почти потерялся в шуме воды. Глаза оставались закрытыми. По телу проходила дрожь, и я просто позволила ощущениям закончиться самим, не пытаясь удержать контроль. Когда открыла глаза, Тимур смотрел на меня. С тем выражением, от которого даже сейчас по коже снова прошёл жар. Он и сам уже едва сдерживался. Я почувствовала. Обняла его за шею и сама подалась навстречу. Через несколько мгновений дыхание Тимура окончательно сорвалось. Он крепче прижал меня к себе и замер, уткнувшись лицом в мою шею. Некоторое время мы просто стояли под водой. Я всё ещё тяжело дышала. Он тоже. Никаких шуток. Никакого «ну что». Это было именно то, что требовалось сегодня. Не способ забыть разговор. Он никуда не исчез. Просто напоминание, что сложные чувства могут существовать одновременно с желанием. В постели Тимур уснул раньше меня. Редкость. Я лежала рядом и смотрела в темноту. Его рука покоилась на моей талии. Сегодня я узнала достаточно, чтобы разумный человек, возможно, собрал вещи и решил никогда больше сюда не возвращаться. Но я оставалась. Это не означало, что я всё приняла. И точно не означало, что теперь любая его жестокость становилась нормальной. Просто впервые я сделала выбор, зная намного больше. Мне казалось, что именно это и было важно. Не то, что Тимур рассказал. А то, что теперь решение оставаться действительно принадлежало мне. Я закрыла