Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

она. Я помогал руками. Притягивал ближе. Иногда перехватывал движение, заставляя её сильнее чувствовать меня. Но Ева не отдавала инициативу полностью. И это было охуенно. Её волосы растрепались, глаза временами закрывались, на губах уже не осталось никакой привычной спокойной усмешки. Только удовольствие. Желание. И я. Через несколько минут она снова начала терять ритм. Я почувствовал. Прижал её крепче и сам стал двигаться навстречу. Салон наполнился тяжёлым дыханием, тихими стонами, шорохом одежды. Ева снова была близко. Я тоже. На этот раз почти одновременно. Она зажмурилась и уткнулась лицом мне в шею, когда её накрыло второй раз. Тело сжалось вокруг меня так, что я продержался всего несколько движений. Потом сам потерял контроль. Прижал её к себе и замер, тяжело выдыхая в волосы. Несколько секунд никто не говорил. Слава богу. Ева всё ещё сидела у меня на коленях, голова на плече. Я провёл ладонью по её спине. Она тихо рассмеялась. — Что? — Ничего. — После такого «ничего» я уже боюсь. Она подняла голову. Щёки всё ещё были раскрасневшимися. — Просто думаю, что твоя машина теперь тоже перестала быть просто машиной. Я рассмеялся. — У тебя странная привычка портить мне мебель. Ева ударила меня в плечо. И через минуту мы уже приводили себя в порядок, пытаясь не смеяться слишком громко. Последние несколько дней впервые отступили. Хотя бы ненадолго. Ева На следующий день я увидела серую машину снова. Возле аптеки. В этот раз я обратила внимание сразу. Не потому, что была абсолютно уверена, что это та же самая. Просто модель и цвет совпадали. Машина стояла через дорогу. Не прямо напротив входа. Немного дальше. Я обслужила двух покупателей. Разложила лекарства. Через двадцать минут посмотрела снова. Она всё ещё была там. Водителя почти не видно. Я достала телефон. Хотела сфотографировать. Но в этот момент автомобиль тронулся. Уехал. Я стояла возле окна ещё несколько секунд. Совпадение. Всё ещё могло быть. В Риге не одна серая машина. И после последних событий я явно стала внимательнее к таким вещам. Поэтому Тимуру ничего не сказала. Не хотела превращаться в человека, который каждую машину возле работы принимает за слежку. Ошибка. Это я пойму позже. Третий раз машину заметила Вика. Я даже не смотрела на улицу. Мы сидели вечером на кухне, Марина разговаривала с отцом в гостиной, а Вика стояла возле окна и листала телефон. Потом вдруг нахмурилась. — У нас кто-то новый в соседях? Я подняла глаза. — Почему? Она кивнула на улицу. — Эта машина второй день здесь стоит. Вчера тоже была. Я подумала, кого-то ждут. У меня внутри мгновенно стало холодно. Подошла к окну. Тёмно-серая машина стояла чуть дальше по улице. Не прямо напротив нашего дома. Но достаточно близко. Я узнала форму фар. Модель. Даже небольшую светлую отметину возле заднего бампера. Та же. Теперь сомнений почти не оставалось. Вика что-то говорила рядом. Я не слышала. Достала телефон и сфотографировала машину через окно. Потом сразу отправила Тимуру. Я видела её возле университета. Потом возле аптеки. Сейчас она стоит недалеко от дома. Возможно, совпадение, но уже третий раз. Ответа не было секунд пятнадцать. Потом телефон зазвонил. Тимур. Я вышла из кухни, чтобы Вика не слушала. На этот раз его голос не был обычным. Он не стал убеждать меня, что всё нормально. Не сказал не волноваться. Спросил только, где я и закрыта ли дверь. Я ответила, что дома, отец и Марина тоже здесь. После короткой паузы Тимур попросил никуда не выходить, пока он не приедет. Не приказал. Но я прекрасно слышала, сколько усилий ему потребовалось, чтобы сформулировать именно как просьбу. Я согласилась. Потому что сейчас спорить было бы идиотизмом. Он приехал не один. Север был во второй машине. Это уже окончательно уничтожило надежду на совпадение. Серая машина исчезла минут за десять до их появления. Тимур сначала поднялся к дому один. И вот здесь впервые столкнулся с моим отцом. Совсем не так, как мы когда-то представляли знакомство. Я открыла дверь. За спиной появился папа. Тимур остановился на пороге. На секунду ситуация стала почти абсурдной. Мой парень впервые стоит перед отцом. Ночь. Улица. За мной, возможно, следят неизвестные люди. Прекрасное начало семейных отношений. Я представила их быстро. Тимур поздоровался спокойно. Не пытался изображать милого мальчика. Отец посмотрел на него внимательно, потом на машину Артура снаружи. Понял, что сейчас не время для знакомства. И за это я была благодарна. Мы с Тимуром вышли в прихожую, достаточно далеко, чтобы остальные не слышали каждое слово. Он взял мой телефон. Рассмотрел фотографию. Отправил себе. По выражению лица я поняла: уже не считает совпадением. — Ты точно видела эту же машину возле университета? Я описала отметину на бампере. Потом вспомнила время. Место возле аптеки. Сколько она стояла. Тимур слушал очень внимательно. С каждым предложением становился всё жёстче. Не со мной. С теми, кто сидел в машине. Я впервые увидела, как человек может по-настоящему испугаться и выглядеть при этом злым. Не растерянным. Не бледным. Просто опасным. Он не сказал, что боится. Не требовалось. Я коснулась его руки. — Тимур. Он посмотрел. — Я в порядке. — Сейчас. Это единственное слово прозвучало хуже всего. Сейчас. То есть дальше он уже мысленно видел другие варианты. — Не начинай решать всё за меня, — тихо предупредила я. Его лицо изменилось. Понял сразу. — Не буду. Но слишком быстро. И я не поверила до конца. Север позвонил через двадцать минут. К этому времени Тимур всё ещё находился у нас. Артур уже поднял камеры вокруг университета и аптеки. Не все. Но достаточно. Машина действительно была одна и та же. На ней меняли номера. Один комплект использовали возле университета. Другой — возле аптеки. Третий сегодня. Никакого совпадения. За мной наблюдали. Я сидела на диване в гостиной, когда Тимур произнёс это вслух. Не для семьи. Только мне. Тихо. Но смысл от этого легче не стал. Кто-то знал: где я учусь; где работаю; где живу. Внутри всё сжалось. На секунду стало трудно нормально вдохнуть. Не паника. Просто слишком резкое осознание. Тимур сел рядом. Не начал обещать, что никто меня не тронет. Наверное, уже понимал, что после произошедшего такие обещания ничего не стоят. Просто положил руку поверх моей. Я сжала пальцы. — Это из-за тебя? Он не стал врать. — Скорее всего. Вот теперь стало действительно страшно. Не потому, что