Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

я пью кофе. Он хотел только одного — чтобы рядом оказался вооружённый человек, если серая машина вернётся не просто наблюдать. Я слушала. И практически со всем была согласна. Кроме одного. — Тогда почему ты не сказал? Тимур замолчал. Вот и весь спор. Не понадобилось двадцать вопросов. Не нужно было доказывать, что охрана сама по себе может быть разумной. Он прекрасно знал ответ. — Потому что думал, что ты откажешься. Я даже рассмеялась от возмущения. — Ты серьёзно? — Да. — И поэтому решил, что проще сделать тайно? — Я решил, что лучше ты будешь злиться на меня живой. Фраза ударила. И именно потому, что я услышала в ней настоящий страх, разозлилась ещё сильнее. — Не надо. Тимур нахмурился. Я подошла ближе. — Не используй то, что тебе страшно, как разрешение делать со мной всё, что считаешь правильным. Я не сказала, что охрана мне не нужна. Я сказала, что ты должен был со мной поговорить. Он ответил громче: — А если бы ты сказала нет? — Тогда мы бы спорили! — Отлично, Ева. Пока мы спорим, люди, которые три дня считали, во сколько ты выходишь из аптеки, продолжат спокойно за тобой ездить? Его голос уже не был спокойным. И мой тоже. Но впервые за всё время я не воспринимала его крик как попытку подавить. Он действительно был напуган. Просто умел превращать страх только в действие и злость. — Ты не понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать. Защищать меня — не значит отнимать у меня мою жизнь. Тимур резко отошёл к окну. Несколько секунд стоял спиной. Потом повернулся. — Я не собираюсь отнимать твою жизнь. — Уже начал. Тайная охрана сегодня. Что завтра? Запретишь ночные смены? Скажешь, что я не могу ездить одна? Через неделю поселишь меня у себя и приставишь человека к двери? Он молчал. И вот это было хуже. Я уставилась на него. — Ты уже об этом думал. Тимур выругался. Не стал отрицать. Конечно думал. Он хотел, чтобы я временно перестала работать по ночам. Чтобы меня возили в университет. Чтобы не ходила одна от остановки до дома. Чтобы по возможности ночевала у него. В его голове всё это было логично. Каждый убранный риск — хорошо. Он смотрел на ситуацию как на проблему, которую можно решить системой мер. Только проблема была в том, что этой системой становилась моя жизнь. Я медленно покачала головой. — Я пять лет учусь. Работаю. У меня семья, друзья, практика. Я не перестану быть собой только потому, что у тебя появился враг. Лицо Тимура изменилось. — У меня появился враг, который уже знает твой адрес. В кабинете стало тихо. Он продолжил, и теперь в голосе было намного меньше злости. Больше того, что находилось под ней. — Ева, они знают, где ты живёшь. Знают аптеку. Университет. Я вчера стоял возле твоего дома и смотрел на окна, понимая, что какой-то мудак до меня уже сидел на этой улице и смотрел туда же. Ты хочешь, чтобы я после этого спокойно сказал: «Хорошо, делай как раньше»? Вот теперь я действительно услышала. Не Арса. А Тимура. Мужчину, который представлял самое худшее и не знал, как это предотвратить. Я подошла ближе. — Нет. Я хочу, чтобы ты сказал мне: «Мне страшно за тебя. Давай решим вместе». Он смотрел долго. Потом опустил голову. Не в поражении. Просто устал. — Мне страшно за тебя. Тихо. Без шутки. Кажется, впервые он произнёс это именно так. У меня сразу ушла половина злости. Но не вся. Я не собиралась позволять одной честной фразе отменить проблему. — Хорошо. Теперь решаем вместе. В итоге мы действительно сели и решили. Не Тимур сообщил правила. Не я демонстративно отказалась от всего. Охрана оставалась. Но я должна была знать людей, которые меня сопровождают. Никаких неизвестных мужчин за спиной. Мне показали фотографии двоих, которые будут сменяться. Я продолжала университет. Продолжала работу в аптеке, включая ночные смены. Вот здесь Тимур спорил дольше всего. Он ненавидел саму мысль, что я сижу ночью почти одна в помещении со стеклянными дверями. Я напомнила, что именно там впервые спасла его. Аргумент ему не понравился. Но сработал. Договорились, что в ночную смену машина охраны будет находиться неподалёку, а после работы меня либо забирает Тимур, либо отвозит водитель. Не потому, что я не способна вызвать такси. Потому что сейчас это объективно безопаснее. Я согласилась. Он — не вмешиваться в учёбу, не решать за меня, куда можно ходить, и не требовать отчёта о каждом человеке рядом. Последнее Тимуру особенно не понравилось. Я прекрасно видела почему. — Андрей сюда тоже относится. Он сразу посмотрел. Я не удержалась. — Господи. Мы сейчас обсуждаем угрозу похищения, а ты всё равно вспомнил Андрея. — Я его не вспоминал. Ты сама назвала. — По твоему лицу видно. Тимур всё-таки рассмеялся. Наконец. После почти часа напряжения этот смех оказался именно тем, что требовалось. Артур вернулся только когда мы позвали. Мы объяснили ему новые правила. Он слушал с таким удовольствием, будто лично наблюдал редкое природное явление: Тимур Арсенов договаривается, а не приказывает. — Что? — не выдержал Тимур. Артур спокойно ответил, что запоминает исторический момент. Я рассмеялась. Тимур послал его нахуй. На этом официальные переговоры закончились. Было уже поздно. Я собиралась ехать домой, когда Тимур сказал, что сам отвезёт. На этот раз я не спорила. В машине несколько минут ехали молча. После ссоры внутри всё ещё оставалась усталость. Но уже не злость. Тимур положил ладонь на моё бедро. Не сексуально. Просто коснулся. Я накрыла её своей. Через некоторое время он сказал: — Я всё равно буду иногда перегибать. Я посмотрела на него. Вместо обещания стать другим человеком за ночь. Честно. — А я всё равно буду на тебя орать. — Это я уже понял. Улыбнулась. Он сжал мои пальцы. И мне показалось, что теперь этот конфликт действительно закончился. Не потому, что кто-то выиграл. А потому, что впервые мы оба немного изменили первоначальную позицию. У моего дома Тимур заглушил двигатель. Я посмотрела в окно. Машина охраны остановилась дальше по улице. Теперь я знала, кто в ней. Странное чувство. Неприятное. Но уже не такое, будто за мной тайно наблюдают. Я повернулась к Тимуру. Он выглядел серьёзным. — Что? — Ничего. — Не начинай. Его губы дёрнулись. Я сама наклонилась и